Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

А потом Ма иронично произнесла, вгоняя нас в краску:

— Конечно, вы рассказали далеко не все…

— Ну, разве что, — Илья вдруг снова охрип, — упустили какие-то мелочи.

Ма расширила глаза:

— Вот даже как?

Мы склонились над тарелками, радуясь, что полумрак скрывает наши лица.

— Много же я вчера пропустила интересного… — задумчиво сказала Ма.

— А как ты съездила?

Наконец мы с Ильей рискнули задать главный вопрос.

Ее лицо стало серьезным:

— Пока не знаю… Вечером будет ясно.

Попросила брата:

— Покажи клинок черного мага.

Абуминог сходил к рюкзаку и вернулся с отрицательным клинком в руке. Перевел его в открытую форму.

Клинок еле слышно зазвенел, пульсируя зелеными сполохами.

Глянул на меня:

— Такой же у Принца?

— Нет… — Ма покачала головой. — У него, Клинок Сумрака, судя по описанию.

Я негромко сказал:

— Черное пламя… Балахоны рассыпались в пыль.

И добавил:

— Все-таки Принц меня удивил.

— Чем?

Ма с Ильей внимательно смотрели на меня.

— Многим… — тихо произнес я. — Не колеблясь вошел в тоннель и спас Анну… Когда вернулся, выглядел, словно путь занял месяц, но прошло всего десять минут.

Я помолчал, вспоминая.

— Он был ранен… Рука перевязана, один меч потерял. Если бы не ряд нестыковок, сказал бы, что Принц был первым черным магом, а Анна вторым.

— Думаешь, кисть и клинок на подносе… — Ма начала и не договорила.

«… и камень…» — мысленно добавил я.

Абуминог положил отрицательный клинок на стол, рассматривая его поверхность:

— Это невозможно… По времени не сходится.

Камень Зла шевельнулся внутри, и я издал сдавленный звук. Склонился над столом.

Ма с Ильей вскочили со стульев.

— Эй, ты чего?!

Я вздохнул.

— Ничего… Просто устал.

— Я тут подумал… — загадочно произнес абуминог. — Раз ты устал, то, может, отдашь мне котлетки?

— Размечтался… — буркнул я.

И тут же добавил:

— Забирай… Меняю на креветки.

Ма пихнула брата и рассмеялась:

— Вот нахал!

Абуминог воткнул вилку в котлету и поднял в воздух.

Обкусывая ее по кругу, он водил пальцем по клинку, текстура стали напоминала изморозь.

— Осторожнее! — воскликнул я.

И схватил Илью за руку, когда абуминог собрался провести по лезвию:

— Это отрицательный клинок, он острый, когда тупой.

Котлета упала на пол и ускакала в угол.

Нисколько не смущаясь, абуминог подобрал ее, обдул и насадил на вилку:

— Почему?

— Он хочет есть… Он питается душами живых. Чем больше заберет, тем более голоден.