Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

В окно через занавески вливался свежей волной чистый воздух.

Минуту мы созерцали идиллическую картину. Затем абуминог отвесил мне беззвучный подзатыльник.

Шепотом воскликнул:

— Ты положил ее в свою постель!

Я двинул его в ответ локтем.

— А куда? Нужно было положить в твою?

Абуминог сделал страшные глаза:

— Может, в постель Ма?

— Да ты рехнулся! — прошептал я. — Тогда Ма нас точно убьет.

Илья вздохнул.

— Мы уже мертвы… Она убьет нас в любом случае…

И мы снова вздохнули, уже вместе.

Потом абуминог спросил:

— На ней и правда прозрачное белье?

— Правда.

— Ох… — прошептал он.

— Энн замужем, — тихо сказал я. — И у нее есть сын.

#

8.

Мы стояли в столовой у блюда, на котором недавно лежала кисть черного мага.

Глядя на него, Илья вздохнул:

— Я все-таки сломал гитару… С третьей попытки.

Он поднял с пола колпак и накрыл пустоту.

— Энн в степени «эн»… — вдруг сказал абуминог. — Но меня кое-что смущает.

Я не удержался от шутки:

— Обнаженные красотки?

Илья улыбнулся, но ответил серьезно:

— Нет… Это как раз имеет рациональное объяснение, мы просто его не знаем.

Приподнял колпак и указал на пустое блюдо.

— Кто взял…

— Очевидно — кто, — произнес я. — Черный маг. Пришел за своими вещами.

— Черный маг принял облик Энн?

— Абуминожек… — ласково сказал я. — Энн и есть черный маг. Она забрала кисть с клинком, а потом ушла.

— В моем халате? Поплакав над кофе?

— Запросто…

Илья иронично посмотрел на меня:

— Напоминаю, что Энн все еще спит в твоей постели.

Он рассудительно покачал головой.

— Энн тут не причем…

— Ладно, — помолчав, сказал я, — все станет ясно, когда она проснется.

Взял ножны с красной ленточкой. После сегодняшней ночи я старался не отходить далеко от клинка.

Вздохнул.

— Показывай инструмент…

Мы прошли сквозь гардеробную Ма в студию «Крылья».

Черная гитара из прошлого лежала на столе. Казалось, что с ней ничего не могло случиться, но корпус и гриф безнадежно треснули.

Илья прошептал:

— Я убил ее… Все кончено.

— Ослабь струны, — негромко попросил я.

Абуминог ожил и засуетился:

— Лучше совсем уберу…

Повертев в руках, я осмотрел гитару. Трещины хоть и выглядели жутко, закрывались без смещения.

Я соединил сломанные части, одной рукой прижав гитару к столу, и приложил другую ладонь к щели.

Посмотрел на Илью:

— Сдвигаю время назад. Отойди немного… А то хвостик станет, как у младенца.

Абуминог проворно отскочил от стола. В его зрачках вспыхивали панические огоньки.

— Шучу! — рассмеялся я.

И убрал руку.