Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

— Это накладывает на нас определенные обязательства.

— Да… — кивнул я. — Еще какие…

Мы вернулись в столовую.

Я повторно наложил мазь на ладонь, укушенную пауком. Лекарство работало, но давало временный эффект.

И начал собираться.

Глядя на меня, абуминог оживился:

— Куда намылился?

— В часовню. Искупаюсь в черной воде и подлечу руку. А потом тренировка… Надо пройти до третьего упражнения.

— Или тебя опять превратят в пернатый дуршлаг… — сострил Илья, невинно улыбаясь.

И безапелляционно сообщил:

— Я с тобой.

Он принес рюкзак и умчался на кухню. Вернулся с флягой воды и двумя бутербродами в фольге.

— Ну даешь… — удивился я. — С креветками?

Потом сказал радостному абуминогу:

— Собирайся, чучело.

Илья покидал в рюкзак сменную одежду, газеты, мазь Аманды, книгу, телефон, клинок Ма.

Я с интересом смотрел на эти сборы.

— Книга тебе зачем?

Илья открыл рот, но… в дверь негромко и настойчиво постучали.

— Это кого еще принесла нелегкая… — недоуменно произнес он и пошел открывать.

Щелкнул замок.

Неразборчивый голос. И через минуту Илья вернулся с желтым листком.

Он взмахнул им и торжественно объявил:

— Магическая телеграмма!

— Вижу… — отозвался я. — От кого?

Выхватил карточку телеграммы из пальцев Ильи. Посмотрел на текст и воскликнул:

— Это от Ма…

В телеграмме было несколько слов, отпечатанных на машинке.

Илья глянул на меня.

— Ну, дела! — улыбаясь, произнес он. — Кодированное послание. Сияющий пернатый… И что здесь написано?

— Она добралась... — сказал я.

И сел на стул, ощущая, как от счастья закружилась голова.

Потом вскочил и воскликнул:

— Идем… Нужно скорее ответить!

Абуминог поднял бровь:

— А я знаю, что в ней.

— Неужели? — сказал я. — И что же?

— Что страшнее жизни? Страшнее смерти? Страшнее страха темноты?

— Что? — спросил я.

Илья взял у меня из рук телеграмму и прочитал:

— Ка-точка-запятая-ка-точка.

Абуминог подхватил рюкзак на плечо, и мы, переглянувшись, вышли из номера.

В холле за дверью стало уютно и свежо, у стены появился аквариум.

Точечные светильники освещали разноцветных рыб, картины и барельефы на стенах между пальмами в кадках.

За полукруглым столом нам улыбалась Энн.

— Вам телеграмма… — сказала она. — Уже третий раз присылают посыльного.

Я кивнул, глядя в огненные глаза и поднял руку с желтым прямоугольником.

— Ты Энн или Эн? — вдруг спросил шепотом Илья.

Девушка смутилась на секунду.

И призналась:

— Эн.

Поспешно добавила:

— Она спит… Все в порядке.

— Можно? — спросил я.