Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Он убивал меня раз за разом, когда логика сновидения, помимо моей воли, выводила в коридор. Или, когда тьма проникала в номер, и тогда Синг входил вместе с ней.

Я не управлял сном.

Не мог покинуть номер, улететь в окно или пройти сквозь стены. Не мог спрятаться…

Не мог стать невидимым, войти в молекулярную структуру объектов, раствориться в тени или воздухе…

Сон начинался с точки, где я умирал, даже если я просыпался в другом месте. Сюжет обладал памятью, словно запоминал мои действия и события.

Как и сейчас…

Стоило не закрыть входную дверь, как в следующем цикле сна она оставалась открытой.

Сон погружался на глубину…

Я шел по номеру, прислушиваясь к шорохам, запирая на шпингалеты окна, задергивая шторы. Неважно, как долго мне осталось жить на этом уровне сна, я должен был это сделать…

За окном печально и тревожно прокричал плакун. Ему никто не ответил…

Свет моргнул.

Я остановился, глядя на сумрачную Книгу Игр, лежащую на полу.

Она была сделана из кожи тех, кто шел до меня.

Свет моргнул снова.

Но моргал не свет… Реальность сна. Словно кто-то небрежно склеил кинопленку.

Я застыл, как молнией пораженный: это был не мой сон.

Чужой.

Кто-то поместил мой сон в свой и управлял им, постепенно лишая меня рассудка, сил и воли к сопротивлению.

Такая магия работала лишь в прямом контакте.

Нужно находиться рядом со спящим, чтобы управлять реальностью его сновидений.

И это значило только одно… Маг, каким-то чудом проникший в номер… был невидим…

Я огляделся.

Возможно, невидимый маг стоял сейчас совсем рядом со мной. На расстоянии вытянутой руки.

Посмотрел истинным зрением…

И не смог.

Потерял эту способность, как, похоже, и многие другие, опускаясь все ниже и ниже по этажам сна.

Я пропустил важные ходы, и проиграл этот раунд скрытого противостояния. И теперь не мог обнаружить мага используя магию и истинное зрение.

Маг все время был на шаг впереди.

А если… он видим? Почему я решил, что он скрыт?

Если это… абуминог.

Беззвучно открыв дверь, я вошел в комнату Ильи.

Абуминог дрых без задних ног поверх смятого одеяла.

Я невольно улыбнулся: он всегда спал в забавных позах, выбирая невозможные положения. Иногда говорил на незнакомых языках.

Я позвал своего друга по имени. Потряс за плечи, похлопал ладонью по щеке.

Бесполезно…

В чужом сне я не мог его разбудить.