"Слуга Смерти"

Именно он в последний раз предложил покойной кружку чая, и именно он невзначай проведал ее среди ночи. Владей Данциг собой в полной мере, дело закончилось бы так, как обычно заканчиваются такого рода дела — зять в тот же день оказался бы в кандалах. Но хмель подсказал ему чудную штуку, которую магильер не промедлил совершить. Как он впоследствии рассказывал, в тот момент этот фокус показался ему жутко остроумным, да он и знать не мог о последствиях.

Как бы то ни было, Данциг внезапно изменился в лице, приложил ухо к давно окоченевшей груди и воскликнул: «Да ведь она жива!».

Тело к тому моменту было холодно, как камень, и местами покрыто свежими трупными пятнами, но такого рода шутки от тоттмейстера не ожидали, и дом наполнился удивленными и радостными криками родственников. Больше всех рад был зять, но радость его была странного свойства: руки его подрагивали, а лицо сильно вспотело. Данциг не остановился на этом. Внезапно закряхтев, старушка стала приподниматься. Она открыла мутные глаза, которые уже ничего не видели, и вдруг посмотрела на зятя. Тронутые синевой губы разошлись. «Это ты! — закричала она хрипло, указывая на белого, как глина, зятя скрюченным пальцем. — Ты убил меня!..» Шутка закончилась внезапно — у того не выдержало сердце.

На следующий день об этом знал уже весь город. Поздно протрезвевший Данциг, проклиная свою шутку, получил заслуженное взыскание сразу по двум ведомствам — господин оберст-тоттмейстер, глава Ордена, приказал понизить его в звании до тоттмейстера первой категории и в дальнейшем иного звания не давать, даже несмотря на беспорочную службу, а господин полицай-гауптман Виктор фон Хаккль перевел его из тодверхореров в мертвецкую — допрашивать полусгнившие и мумифицированные трупы, которые стаскивали со всех концов города.

С тех пор Рихард осунулся, утратил былую осанку, но приобрел две черты — умение острить достаточно часто и специфически, и умение регулярно напиваться, используя для этого любой городской трактир. Кое-кто поговаривал, что эти две черты, соединившись, дали дикий результат — мол, когда Данциг пьет, по всему трактиру водят хороводы мертвые тараканы, а на леднике рычат и хрюкают свиные головы.

Однако достоверность таких историй была невысока, и лично я за Данцигом ничего подобного не замечал, полагая это скорее глупыми слухами и клеветой.

— Удачной беседы, Шутник, — бросил Рихард вслед. — Если господин попадется неразговорчивый, зови меня, у меня по их части опыт значительный.