"Слуга Смерти"

Я поблагодарил, хотя и знал, что услугой этой не воспользуюсь. Моего «господина» не разговорят и сорок тоттмейстеров за неделю, ведь нельзя разговорить того, кто превратился в пустую оболочку, служившую ранее футляром для разума. Кости, подсыхающая кровь, требуха — все это никчемный сор, если нет главного.

«Тогда чего идешь? — спросил я сам себя. — Если знаешь, что ничего не отыщешь? Может, прав был Макс, может, это и в самом деле надежда, рожденная отчаяньем и безысходностью? Как глупо!»

— Почему он назвал вас шутником? — спросил Петер, прервав ход моих, не слишком-то веселых мыслей.

Тем не менее я не был ему благодарен. Дурное воспитание и неуважение к взрослым — не те черты, которые я ценил в молодежи.

— Неважно. Поменьше болтай.

— Хорошо, господин тоттмейстер, — он действительно замолчал.

Стоило войти внутрь, как пахнуло характерным для этих мест запахом — чем-то удушливо кисловатым, резким и подгнившим. Точно перед лицом хлопнуло тронутое некрозом огромное плотное крыло мертвой птицы.

Этот запах не душил, он пробирался внутрь, собирался где-то в глубине легких и оставался там мутной застойной жижей, от которой возникало скорое желание вывернуть наизнанку желудок. Запах навевал мысли о нелицеприятном — о каких-нибудь полуразложившихся трупах, слизкими бурыми бурдюками возлегающих на столах, о едких растворах и отвратительного вида инструментах, но я в очередной раз уверился в том, насколько этому запаху не отвечала окружающая обстановка. Все было чисто, ухожено, стекло сияло, медные ручки точно начищали ежечасно, даже мебель была относительно новой и приличной.

— Господин тоттмейстер? — дежурный внимательный юноша с аккуратными усиками вежливо склонил голову. Он ничуть не удивился, да и не странно — это было единственное место в городе, где появление тоттмейстера не вызывало ни у кого удивления.

— Курт Корф. Мне нужно тело. Найдено третьего дня на Стромштрассе, — добавлять не было нужды, не так уж часто в том районе случались удачные находки такого рода, но я все же закончил.

 — Мужчина, размозжена голова и колотые раны, имя неизвестно.

Дежурный кивнул и склонился над книгой, которую можно было бы принять за огромный гроссбух: страницы ее были исписаны аккуратным и убористым почерком, ровным, как в гимназических прописях. Несколько секунд он шевелил губами, а его палец медленно опускался по странице.

— Нашел, господин тоттмейстер.