Я не верю в магию

Остался только вполне терпимый блеск серебряной рубашки, в глубоком вырезе которой красовалась целая коллекция подвесок и бус. На радость всем сорокам в округе.

– Мне времени дали – десять дней после Йоля. А если сейчас Рождество, то обратно ещё не пора, – осторожно, но уверенно уточнил Малкольм.

– Ой, ну и дурак же ты, Малкольм, – беззлобно заявил фаэ. – Я, между прочим, помочь хочу. Я совсем не такой, как те, кто тебя увел обманом. Или ты сам пошел, а? Всегда обговаривай все условия заранее.

– А тебе-то я как могу верить?

Фаэ тряхнул длинными волосами, скользнув по талии черными, будто их обмакнули в тушь, кончиками.

Постучал пальцами, по опустевшему стакану и тот сам собой наполнился элем до краев. Тонкие пальцы были сплошь в кольцах, не поймешь, драгоценности или стекляшки дешевые.

– Никак не можешь, – кивнул, соглашаясь. – Но я здесь многих знаю, могу помочь найти того, кто захочет уйти взамен тебя. Просто подтолкну. Или думаешь, что сам просто подойдешь и предложишь: «Не хотите ли сходить под Холм? Правда, там не всем так хорошо, как в сказках.

» Тебя в психушку увезут быстрее, чем говорить закончишь.

– Куда увезут?

– Очень неприятное место. Там кормят такой ядрёной хренью, что всё становится будто в тумане, примерно как при Дворе было. Только песенки петь не дадут, а попробуешь – шустро спеленают и заткнут кляпом, – с некоторой долей мечтательности закончил он.

– Тебе с этого какой прок? – с подозрением прищурился Малкольм.

Фаэ беззаботно пожал плечами.

– Нравится помогать людям.

– Врешь, разумеется.

– Конечно вру, – легко согласился тот. – Ладно, уговор такой, я до утра нахожу того, кто согласится пойти вместо тебя, а ты, как знаменитым станешь, меня не забывай. Мало ли, вдруг пригодишься. Будешь должен услугу.

Думал Малкольм недолго.

– По рукам, сияющий, деваться-то мне всяко некуда. Один, поди, остался на целом свете, ни семьи, ни друзей, да и враги, пожалуй, все уже повымерли.

На стойке возникли лист перламутровой бумаги и пятнистое перо.

– Хоть крестик ставь, хоть любую закорючку, договор зачтётся подписанным.

Решительно опрокинув остатки эля, Малкольм выдохнул и поставил корявый росчерк на листе. Подписанный договор тут же испарился, оставив серебристые пылинки, танцующие в воздухе.

Он повернулся к фаэ, но обнаружил лишь пустой стул – того и след простыл. Только мелькнули в толпе длинные, словно испачканные в туши волосы.

– Ты сам-то кем будешь хоть?

По другую сторону от стойки снова возник Джек, проводя пальцами по усам.