Ефим Распутин – истребитель попаданцев

А потому, купив билет на ероплан до Москвы, я как бы нечаянно сел в поезд, откупив себе, впрочем, оба места в купе для знати, чтобы никто не мешал в дороге.

Обустроившись с максимальным удобством, я попросил у мрачного бородатого проводника письменные принадлежности и горячего чаю с баранками.

Ехать предстояло три часа, и за это время я должен был вычислить невидимого подслушника с помощью своего высокого интеллекта и сообразить от него защиту.

Иначе моя миссия с приёмом у Воронцовой могла быть провалена.

Что ж... Я поставил на тряский столик стакан с чаем и принесённую проводником бумагу, откусил баранку, обмакнул перо в чернильницу и под стук колёс начал писать.

«Миленькая моя покровительница, Агафья Петровна!

Пишу вам, чтобы испросить вашего наиценнейшего совету. Дело в том, что я безмерно удивлён чуднóй просьбой графа Орлова.

Граф затеяли учить свою дочь магическому искусству и призвали меня, дабы я, бросив дела в столице, ехал в его родовое имение Люткино.

Он предлагает мне сто рублей серебром, полный пансион и тарантас для полного моего распоряжения.

Мои финансовые дела сейчас плохи...»

Тут я встал. Понял, что без водки с таким глупым письмом не слажу.

Альфонсом при старых тётках я никогда не живал, и не был приучен к высокому жалостливому слогу.

Шагнул было к двери, чтобы кликнуть проводника.

А потом меня осенило, и я разорвал и скомкал неоконченное письмо, словно был им ужасно недоволен. А после швырнул его в мусорную корзинку в углу и открыл дверь.

— Эй, проводник! Водки!

— Там звоночек есть, барин! — радостно заорал мне мужик.

Про звоночек я знал. Но мне нужно было повернуться к корзине спиной.

Взяв из рук проводника поднос с графином и рюмкой, я вернулся за столик и бросил взгляд на корзину — она была пуста! И надкушенная баранка, лежавшая на столе, исчезла.

«Есть! — подумал я. — Теперь понятно, кто тут шпион, не умеющий читать!»

В Москву я приехал, окрылённый успехом. И только дома, в своих меблированных комнатах, листая на планшетке живые газеты, чтобы прочесть про завтрашний бал у княгини Воронцовой и просматривая почту, я постиг весь ужас моего жалкого положения.