Иван Каляга

Толстая скрученная свеча, похожая на венчальную, освещала не ярко, и её пламя отбрасывало больше теней, чем рядом стояло предметов и разумных существ:

— Здесь очень много потусторонних следов, товарищ капитан. К тому же, какой маньяк справится с двумя вооружёнными увальнями?

Капитана перекосило, он будто не знал, мрачнеть ему, что его поучает драконица из межгосударственного ведомства, или ухмыляться, что можно скинуть на кого-то висяк:

— Что же, ты выглядишь хорошим специалистом и горишь желанием начать… Это твой шанс проявить себя.

С таким отношением к работе да набирают стражей правопорядка… Шаррат вот точно знала, куда ей идти после курсов, зачитывалась по вечерам романами о красочных буднях Магконтроля, посещала курсы самообороны ещё когда совсем драконёнком была. А этот милицай, наверное, только срочку в армии отпахал, после чего от нечего делать ввалился в дверь своего участка, берите меня, я такой хороший… Тут драконесса выдохнула: думает не о том.

Шаррат осмотрела узкий переулок между деревенскими домами, подёрнутый туманом. Идеальное место для засады — даже если жители соседних домов что-то видели, то испугались бы высовываться на шум. Но свидетелей поискать всё равно стоило. Она направилась вглубь переулка, не переживая за оставленные тела — лента ограждения вырезала место преступления из реальности, обеспечив к нему доступ лишь тех немногих, кто имел на это право; да и все возможные анализы и слепки уже были проведены и сняты на месте, так что даже если тела расщепят на атомы, для патологоанатома просто достанут копию.

Труп не просто колесовали. Он был истерзан и искажён, будто оплавлен и поражён лимфомой. Руки гуманоида странным образом срослись с обломками ручек торговой тележки, а ноги — с её колесом.

— Маньяк! — хохотнула самка.

— Вообще-то ничего смешного, — услышала самка голос у себя за спиной. — По мнению четвероконечных и голотелых, ты тоже выглядишь настоящим мутантом.

Обернувшись, Шаррат увидела патологоанатома, что приехала забирать тело. Морда у этой антропоморфки была волчья, но раскраска — бежево-коричневая с пятнами — больше напоминала оленью.