Доктор Уэйн

Чарли же, бросив последний взгляд на надгробия, тяжело вздохнул.

Солнце клонилось к закату. Одетый во фрак дворецкий катил по тропинке коляску с мальчиком инвалидом. В то же время другой мальчик вышел на крыльцо особняка и смотрел на розовые облака. О чем они думали? Никто не знает.

Но с уверенностью можно сказать лишь одно: никто из них не останется прежним.

Глава 4

Трудна ли жизнь колясочника? Вопрос в равной степени практический и философский. С практической точки зрения, она полна мелких бытовых неудобств, вроде самостоятельного похода в туалет или приема душа.

Про лестницы я вообще молчу. Но в то же время, когда у тебя есть возможности, то все это становится не таким уж и важным. С философской же точки зрения… колясочник мало чем отличается от других людей. Ведь недуг не мешает ему думать, размышлять, учиться… проблемы с ногами не отражаются на мыслительных функциях мозга. Но влияют на само мышление. Ибо, как известно, бытие определяет сознание.

В моём случае, всё было несколько интереснее.

Деньги позволили мне не обращать слишком уж большое внимание на бытовые неудобства. Поместье очень быстро обзавелось всеми необходимыми пандусами, бортиками и другими приспособлениями, что должны были облегчить мне жизнь. Штат слуг тоже был увеличен, с учётом моих и Брюса особенностей. За нами постоянно присматривали няньки с безупречной репутацией и дипломами лучших педагогических вузов.

В этих условиях, единственным человеком, что хоть как-то пытался нам помочь, был Альфред.

Наверное, ему я должен сказать спасибо за то, что эти два года, что прошли со смерти родителей ни я, ни Брюс не полезли в петлю. Дворецкий продолжал неукоснительно исполнять свои обязанности, подчеркнуто обращаясь и со мной и с Брюсом на вы. Но порой в его «Хозяине Чарльзе» или «Хозяине Брюсе» чувствовалось столько заботы и участия, что мы и не замечали особой отчужденности. Наоборот. Когда меня или Брюса накрывала черная меланхолия, он с непрошибаемой прямолинейностью старался достучаться до нас, чтобы мы занялись каким-то делом, а не самоедством. Бывало, что мы с Брюсом кидали в него книги, вазы или какие-то другие твердые вещи, кричали и проклинали его, чтобы заставить его уйти и оставить нас в руках наших демонов, но он как-то умудрялся игнорировать это, продолжая монотонно бубнить о том, что «у вас, хозяин Чарльз, контрольная по риторике. А без риторики, вы можете забыть о карьере психиатра».

Да, я таки решил стать психиатром.