Партия. Брошенная ставка. Том I

Рядом со мной встали укутанные в белые простыни девушки, держа в руках хлеб белый и кружки с водой, подкрашенной белой мукой. Молока у нас не было, но это никого не смущало.

Я открыл вторую главу в книге с семнадцатью золотыми полосами и продолжил читать пятый стих.

«Утро шли они по топям тёмным, навсегда упавших теряя. День шли они, живой линией уменьшаясь. Вечер шли они, от усталости и голода в беспамятство бросаясь.

Ночь пожрала свет, сожрала надежду, сожрала путь. Встали они средь топи ужасной, взмолились о прощении друг у друга, к смерти готовясь.

Вскинул Зарко руки к небу, прошептал: “Укажите нам путь, о, боги в небесах, иль умертвите как детей недостойных.”

Услышали боги просьбу Зарко. Пробила тьму на небе точка белая, яркая. Зажглась белым тропа в болоте смертном, ведя сквозь погибель. Посылали молитвы богам выжившие, благодарили их. Велел Зарко не останавливаться и идти, покуда путь их освещён.

Шли они ночь, светом ведомые, пока встали перед ними белы стены града спасённого.

Отворились ворота белые, и встретили выживших разумные в белых одеждах, улыбками радость душам даря. Забрали они поклажу тяжёлую да принялись успокаивать выживших, лечить да охаживать. Как равных себе молоком отпаивали да белым хлебом откармливали.

После – застучали молоты, заскрипели иглы. Сшили стяги победные, выковали мечи широкие. Пошла дружина на бой смертный ответ держать за заботу и добро оказанное. Весь белый град провожать их собрался. На стенах тех выжившие стояли, слёзы роняли, победы желали.

И молвила им дружина уходящая не горевать, ибо без их труда и терпения, без тканей тех и железа – не свершить им общего дела. У дружины черёд свой труд отдать на благо общего дела, а выжившим за труд свой награда положена. И обрели они в граде белом кров свой и пищу свою, и защиту себе».

Девушки в белых одеждах пошли по линии разумных. Со словами: «По белому свету пойдём» – они предлагали каждому съесть кусочек белого хлеба и отпить из кружки подкрашенной белой воды.

Разумные отвечали: «Белую жизнь обретём».

– Пусть каждый в этот тяжёлый день утолит свой голод и жажду в месте, где с другими работал на благо общее, где защиту обрёл и о бедах забыл, – я показал на наш лагерь, обнесённый хлипкой изгородью. – Нельзя наше жилище назвать крепостью неприступной. Но будем усердно работать – то будут у нас и стены крепкие, и еда свежая, и кров тёплый. А там и боги милостью одарят.

Ставка третья.