Партия. Брошенная ставка. Том I

К берегу у моей лодки всё время подходил люд и спрашивал, что будет дальше и что я собрался делать, чем всячески отвлекал меня от подготовки – но я стоически молчал. Хотя, одно слово всё же сказал, чуть повышенным тоном:

– Не мешайте.

Одеваться в боевое мне не то, чтобы долго. Сначала я снял красный кафтан, украшенный серебряной вышивкой. Потом надел стёганную куртку ярко-жёлтого цвета с моим родовым узором на груди и спине, и длинную кольчугу. Наручники, перчатки, наголенники и шлем – всё это украшали позолоченные витиеватые узоры.

Всё в моём облике говорило, что вот именно меня, в случае чего, лучше брать живым и требовать выкуп. С тварями, конечно, такое не работает, но другой брони у меня нет.

Пока я одевался – рабыни порезали рулон дешёвой ткани на двадцать восемь метровых кусочков. И ещё четырнадцать кусков верёвок отрезали, тоже по метру.

Когда я снял с пояса меч и повесил другой, более подходящий для серьёзного боя, проверил висящий рядом кинжал и взял щит – около лодки уже построились тринадцать разумных.

Разгар выдал моим рабам запасную кожаную броню и оружие, а сыну конюха, в придачу, хорошую пращу и мешочек отполированных круглых камушков.

Рядом с берегом стояло пустое ведро, чурбан с миской, и мешочек неочищенных зёрен пшеницы. От меня требовался кувшин красного вина, и книга. Толстая, увесистая, с пустыми обложками из чёрной кожи, но корешок украшен семнадцатью полосами чистого золота.

В собравшейся толпе народной все, от мала до велика, с ожиданием худшего смотрели на меня.

– Вы уже всё знаете, а я в громких речах не мастак.

Мы отправимся рубить тварям головы, а вы все – продолжайте работать. Вчера уже всё обсуждали. Микло, – я посмотрел на капитана, – ты за старшего. Если к закату не вернёмся, собирай народ и плыви в столицу. Все мои вещи неси в императорский дворец, тебя обязаны будут пропустить. Там всё и расскажешь.

Микло угрюмо кивнул, пригладив бороду.

– Напутствуйте нас, господин, – попросил Разгар чётко поставленным голосом.

– Обязательно, – сказал я, и замолчал.

Все замолчали. Женщины прижали к себе маленьких детей и приложили палец ко рту, объясняя им важность момента.

Две трети миски заполнило красное вино, оставшееся место для неочищенной пшеницы. Каждый боец молча подходил со своей ложкой и отправлял порцию в рот. Грубое зерно хрустело на зубах, разгрызаемое с усилиями – но каждый разумный обязан как следует прожевать и проглотить, и ложку свою бросить в ведро. После солдат к миске подошли приключенцы, за ними рабы.