Партия. Брошенная ставка. Том I

Не считая мою одежду, деньги и доспехи с оружием, и рабов с инструментами – только эти две вещи отделяли меня от других поселенцев. Ели мы одну и ту же пищу, нередко из одного котла. Это позволяло сойти за своего – но если слишком долго поддерживать такие панибратские отношения, то люд перестанет видеть во мне авторитет. А за этим последует саботаж всех возможных планов, даже если он неумышленный.

К шатру в очередной раз прикатила телега. Оба раба поклонились – в отличие от обычного люда, рабы всегда и всё начинают и заканчивают поклоном.

– Господин, это последние. Как вы и просили, сняли подарок ваш, – сказал Гарл. – Куда заносить?

Ящик с механизмами поставили в моём шатре. Небольшую наковальню, меха в промасленной обёртке и наборы инструментов кузнеца – в шатёр складской. Туда же и прочие наборы инструментов, как и ящик с моими доспехами и щитом и два сундука с одеждой и ящичком с сотней наконечников стрел, двадцаткой наконечников копий, рогатин и десятком голов топоров и мотыг, и столько же ножей и полотен пил.

А вот жутко тяжёлый сундук из берёзы занесли поближе к столу, чтобы проще тянуться. Ещё один закрытый сундук, но из дуба, задорно звенящий при каждом шаге – в компанию к механизмам. Туда же сундук поменьше, тоже закрытый, но звенящий глуше. А вот совсем малюсенький сундучок, размерами походящий на шкатулку в две ладони – его я аккуратно поставил на стол. Буду на него грустно смотреть и не менее грустно вздыхать. Последним в шатёр занесли длинный ящик.

На этом переезд закончился.

Рабы отправились делать табуретки, шатёр охранял солдат у входа. Из последнего ящика я достал железный подсвечник, из практически тысячи свечей троица зажглась от костра, осветив шатёр изнутри.

Можно приступать к работе. Но сперва я позволил себе сесть за стол, прикрыть рот ладонями и совсем тихонечко, чтобы даже я сам себя не услышал, вздохнуть. И произнести:

– Совсем скользкое дело.

Это помогло чуть скинуть нервное напряжение последних дней. Сознание прояснилось, я адекватно сравнил произошедшие события с первоначальным планом.

Ситуация выходила не слишком плачевной.

В белом сундуке лежали пять самых необходимых книг, ибо больше я не мог взять; толстенная кипа бумаги и пергамента, связки грифелей и перьев всякое прочее для письма, включая связку особой бумаги и банку готовых чернил с неестественным апельсиновым отблеском. А ещё штамповая печать с моим личным гербом, и десяток сдвоенных тонких тубусов, длинной как раз под размер листа бумаги.