Массовка

– А то он достанет всех вопросами, и привлечет к себе внимание…Седой приблизил к Артемию обветренное лицо, заговорил:- Мы – массовка. Биомасса – понимаешь? Нас собрали здесь под предлогом кино, а теперь, думаю, ставят на нас какие-то эксперименты. Как нацисты – можешь себе такое представить? И знаешь, что в этом во всем самое страшное?Глаза Седого наполнились самым настоящим безумием:- Самое страшное - мы не понимаем, чего от нас хотят! Мы знаем, что за нами день и ночь следят, но не замечаем в себе никаких изменений.

А они должны быть! Ты нужен им как свежий материал, а нам – как тот, кто сможет увидеть, что же с нами происходит. Понимаешь?- Н-не очень, - обмирая, сказал Артемий.Седой начинал пугать его. Может, в этом и заключались те самые «изменения»? Тощий лишь нервно хихикал в такт словам Седого.- Нам платят за каждый день пребывания в неволе, - говорил Седой. – Зачем? А я скажу, зачем: чтобы успокоить нас, превратить в послушных баранов, понимаешь?! Чтобы мы терпели, пока нас незаметно обрабатывают газом, излучением, еще, черт знает чем! Чтобы мы потом сами, блея, поперлись в эту печку, как только ее достроят! Две силы борются здесь: страх и жажда наживы! Некоторые всерьез полагают, что смогут, как следует, подзаработать – и спокойненько отправиться домой. Но кто же допустит такое?! За все, что здесь происходит всей этой шайке грозят максимальные сроки, понимаешь? Ты понимаешь меня или нет?! Никого из нас живым не отпустят! Мы все здесь  - ходячие мертвецы!Артемий тяжело дышал. Ему казалось, что сейчас он снова потеряет сознание. Потому, что Седой умел говорить убедительно. Он просто заражал страхом, как кусачая собака - бешенством. Краем сознания Артемий понимал, что от этого человека стоило бы держаться подальше.Но Седой не отпускал. Он говорил, говорил, говорил…- Держись нас с Тощим, - сказал он под конец, совершенно спокойным голосом. – И главное – ничему и никому не верь.- И вам? – нервно усмехнулся Артемий.- А мне – тем более, - сказал Старик и подмигнул Артемию. – Здесь все – игра. Жуткая, дикая, но игра.- Ты старосте не верь, - вставил Тощий. – Сволочь он.- Тут все сволочи, - сказал Старик. – Поверь, скоро ты сам станешь такой же сволочью. Одним из нас.- А если не стану? – медленно произнес Артемий.- Тем хуже для тебя, - равнодушно сказал Седой. – Вот, это твои нары. У нас, все-таки, не совсем зона, так что есть из чего выбрать. И кормят здесь лучше, чем в концлагере. Правда, не намного.