Массовка

– Назови мне время: я все устрою так, что смогу и с работой справиться, и с моим долгом перед тобой… Переходящий тихо рассмеялся: - Только посмотрите на него: все успеет! Прямо Юлий Цезарь – десять дел одновременно! Нежели ты не понял, что я требую от тебя выполнения долга ВЗАМЕН всех твоих дел? - Ты хочешь меня разорить?! Лишить меня моей жизни, всего, к чему я шел годами?! – в ярости прорычал Павел. - О том, как и к чему ты шел, мы не будем сейчас вспоминать, - небрежно сказал Переходящий. - К тому же твоя жизнь давно закончилась.

Ты умер. - Что?.. – Павел похолодел. - Фигурально выражаясь, конечно. Полгода назад ты должнен был умереть в чудной заграничной клинике. - Хватит, хватит об этом! - Да я и не настаиваю. Просто продолжай исполнение долга –  будешь жить и наслаждаться жизнью. Переходящий исчез в темноте сада. Он снова лжет. Лжет, улыбаясь в глаза Должнику, как любит это делать. Потому что прекрасно знает, что значит для Павла жить и наслаждаться жизнью. Да, он абсолютно прав: деньги, власть – это наркотик. И наркотик, может даже, посильнее, чем страх смерти. А тот, кому он должен, намеренно лишает его дозы. Он знает свое дело - его мучитель. Прекрасно знает... Павел еще держался, но чувствовал, что близок к тому, чтобы послать к чертям опостылевший долг. Стоп, стоп. Главное, не терять критичности мышления.Ему приведены доказательства. По воле Переходящего дорогу ему действительно становилось то лучше, то хуже… А если это, все-таки, «развод»? Тонкая игра врагов, каких, положа руку на сердце, и не сосчитать? Чего стоит подсыпать что-то в еду, тайком вколоть, распылить в воздухе, чтобы создать иллюзию болезни или выздоровления? А что, если он вовсе и не был болен? Никогда?! А врачи – они просто заодно?! Они - просто часть заговора! Павел расхохотался этой мысли. Она и раньше приходила ему в голову, но никогда не была нужна так, как сейчас! - Хорошо, - потирая руки, сказал себе Павел. – Завтра мы посмотрим, что ты сможешь сделать…  Весело насвистывая, он направился в холл, где продолжали препираться подчиненные, и, как правильно заметил вечерний гость - его самые настоящие, азартно-исполнительные, преданные, как собаки, и трусливо заискивающие рабы.

 На утро все повторилось. Сначала шумный автобус, затем переодевание в полосатые робы. Но теперь внутри периметра бутафорского лагеря смерти появились настоящие актеры.