Время Крысолова

Они кроят мир по своему усмотрению, а ты, Хранитель, носишься со своими сомнениями, как дурень с писаной торбой, размышляешь – имеешь ты право хоть на какие-нибудь действия, или нет… А теперь пытаешься доискаться правды. Крепко, видать прищемило...

— Стась, ну какого черта!..

Они никогда не были друзьями. Хотя и врагами тоже не были. Несмотря на то, что Стах, сколько Хальк его помнил, всегда горой стоял за Алису и то, как она понимала устройство мира. Ну, видимо, теперь его мнение поменялось. Хотя, по справедливости, это могло бы случиться и раньше.

Ну, примерно полгода назад, после Генуэзы, если уж события в Эйле Предстоятеля не впечатлили.

— Не кричи, — сказал священник глухо. — И не обижайся. Поздно теперь обижаться-то. А что касаемо этого мальчика... и прочих твоих проблем...Ты все равно сделал больше, чем мог. И я как Предстоятель...

— Господи, какая разница... теперь.

Слова путались и не шли с языка. Хотелось сказать о многом сразу. О том, что никогда раньше абсолютный текст не воплощался при устном рассказе, — к тому же текста, как такового, не существовало в природе, не дописал он эту сказку!! О том, что лучше было сразу пустить себе пулю в лоб, чем такое придумывать.

.. Оружие для тех, кто решил, что только они могут судить... “какою мерой вы мерите. такою и вам отмеряно будет”. О том, в конце-концов, что связан теперь по рукам и ногам: именной указ государыни прочней канатов.

— А в писании сказано: «Не бойся ничего, что тебе дано будет претерпеть»[4].

— Угу, — Хальк сгреб с перил мостика горсть снега, скатал тугой снежок и с непонятным ожесточением запустил им в воду.

— Веревка суть вервие простое. Стась, Крысолов — это не детские игрушки. На безопасности создателей можно поставить большой и жирный крест. Как и на безопасности государства. Ни Хранители, ни ты, ни я теперь не нужны. Это все очень скоро кончится. Мир упростится до состояния «Отче наш».

— И... чего же ты хочешь?

— Сложить полномочия.

На лице Предстоятеля возникло недоуменное выражение.

Как у человека, столкнувшегося с неожиданным обманом.

— Надолго? — спросил он. – Или… насовсем?

— Не знаю. Пока не придумаю, как со всем этим быть.

— А потом?

Потом… Хальк представил, как в нарушение всех указов и приказов приезжает в Эрлирангорд. Ну, положим, с Дагом он встретиться как-нибудь сумеет, но государственная машина, как известно, не вертится вспять по желанию только одного человека. То есть вертится, весь вопрос в том, что за человек.