Прощай-озеро

— Она не добрая и не злая. Она просто мертвая.

Друзья остановились, как вкопанные.

— А вы еще не поняли? — подняла бровь Илона Львовна. — Разве обычные люди могут жить в ледяной воде?

— Я думал, это просто разновидность нечисти, — пробормотал Гриша.

Библиотекарь кивнула:

— Так и есть. Только русалки — не живые.

Лина вспомнила, что их знакомая никогда не мерзнет. Да, могли бы и догадаться. Черт, да ведь и в сказках русалками становятся умершие девушки. Главным образом, утонувшие. И как они раньше не сообразили?

А Гриша думал: «Во блин.

А реагирует — как живая. И на книжки, и на одежду. Женщины, одно слово…».

— Мы уже пришли, — переключилась библиотекарь. — Пойдемте, побеседуем.

Русалка была дома. Дружески поздоровалась с берегиней, перебросилась с ней какими-то им одним понятными словами, а потом выжидательно посмотрела на Лину. Та судорожно соображала.

— Мне кажется, я знаю, кто вы… И дело не в том, что вы русалка, — тихо проговорила Лина. — Но нам нужно убедиться. Расскажите, чем кончилась история.

Гриша переминался с ноги на ногу и недоуменно переводил взгляд с подруги на нечисть. Русалка упрямо замотала головой. Берегиня вздохнула и просительно проговорила:

— Помнишь парня, которого я к тебе пропустила? Лет сто назад. Или двести? — Илона Львовна задумалась, потом качнула головой и продолжила: — Ты ведь его себе забрала, а мне после пришлось свою судьбу менять, в город отправляться, в библиотеку идти работать.

Она повернулась к ребятам:

— Не могла я после такого берегиней оставаться, — она снова посмотрела на русалку.

— Нет, я не жалуюсь, я люблю книги. Но мне кажется, за тобой должок.

Русалка насупилась, ушла в угол, села на пол и застыла, как изваяние. Пришедшие расселись на стульях и стали ждать. Русалка помолчала и стала говорить напевно, отстраненно. То ли песня, то ли сказание…

***

Агафья который день нехорошо поглядывала на Рузу. Та стала уж больно радостной, рассеянной, на вопросы отвечала невпопад. Не повредилась ли умом?

— К свадьбе-то готовишься? — спрашивала Агафья сестру.

— В один день венчаться будем. Сначала я, потом Софья, потом ты.

Руза кивнула, не прекращая улыбаться. «Да, тронулась. Как бы еще Тихон не передумал», — озабоченно думала Агафья.

— Ну сядь, повышивай, — обеспокоенно говорила она, и младшая сестра каждый раз с неизменной улыбкой садилась вышивать.

Софья вилась вокруг Рузы, заглядывала в глаза, несмело пыталась шутить, но и на ее слова сестра отвечала странно — молчанием, улыбкой и кивками.