Орлиный Приют

А вот так, – она подняла второй лист, – выглядит лоскут кожи неизвестного – безымянного обитателя наших гор, чьи останки нашли у подножия Двузубой сто двадцать три года назад, когда после жаркого и затяжного лета подтаял древний ледник. Я, правда, ещё не успела побывать в Музейном ведомстве, чтобы сравнить... Это по памяти. Но можно прямо сейчас отправить запрос, попросить слепки и сравнить.

– И ты не ошибаешься, – мастер Ньерс уважительно склонил голову. – Мне тоже «узоры» показались знакомыми, и я отправил запрос.

И получил ответ. Мастера Шьяна покалечили точь-в-точь как нашего неизвестного. Царапина к царапине. Даже глубина борозд одинакова.

– Но это же невозможно! – мастер Ирьян поднял голову от бумаг. – Мы же разные – и звери, и люди! Мы же не слепки друг с друга! – он запнулся и с изумлением повторил: – Слепки? В том смысле... Снять слепок с музейной кожи, наложить его на живого человека, и сквозь него, как сквозь воду, когтями мёртвых птиц...

– Опять маскировка, – подтвердил мастер Ньерс.

– Некто всеми силами пытается убедить нас, что это не он. Это кто-то другой. Это птицы. Это гроза. Это кто или что угодно, но только не он.

Мастер Мьист снова выпустил из ладоней пригоршню светильников, но уже не золотых, а кроваво-красных и мелких. И повторил фокус с поглощением. Приезжий сыскник цокнул языком и вновь заскрипел пером, записывая, а колдуны мрачно переглянулись.

Добыть несколько капель крови мастера Шьяна, конечно, не составляло труда. У него жена – обычный человек, и достаточно простого воздействия, чтобы она «случайно» уколола супруга.

Алья обдумала эту мысль и встрепенулась.

– Кто первым сказал, что мастер Шьян сам нанёс на свою кожу знаки быстрого разложения? – она пытливо посмотрела на колдунов. – Он колдовал только левой рукой, а знаки как раз на левой руке. Мастер нанёс бы их на правую руку. Кто?

– Боюсь, что я, – хмуро признался мастер Ньерс. – Грешен, вспомнил старый слух. Зажги правду, Алья. Зажигай. Чтоб без вопросов потом. Так вот.

С год назад, когда жена Шьяна совсем заплохела, он как-то за обедом спросил, не окажу ли я ему услугу. Не нанесу ли те самые знаки, если он попросит. Я согласился – мы давние приятели, и как колдуна он меня уважал. И на целителя я одно время обучался. Но, каюсь, запамятовал, что левша он по части колдовства. Вот и ляпнул, дурак... Если это важно, то все об этой особенности Шьяна знали. Он никогда не делал тайны из своей странности, упокойте реки его душу...