Богатыристика. Тайны сухого озера

Волосы девушки, разбросанные по голой спине, в лунном свете отливали зеленью, ниже талии серебрилась чешуйчатая юбка, или блестящий серебряный пояс…

Рядом с девушкой сидел Комик. Нежно обнимая её одной рукой, он нашептывал что-то в прозрачное розовое ушко. Девушка, запрокидывая голову, смеялась.

Как можно тише я повернулся, чтобы идти назад, и тут под босой ногой громко хрустнула ветка.

Я рывком подскочил на кровати и грохнулся на пол.

Солнце протянуло белые прозрачные пальцы через всю комнату, в них плясали желтые пылинки.

За окном страшно галдели воробьи, где-то неподалёку надрывался петух.

Степенно квохтали куры.

Мычала корова.

Всё, хватит, - я решительно отбросил скомканное одеяло и воздвигся на ноги.

Рядом с кроватью, на стуле, лежала аккуратная стопка одежды: джинсы, клетчатая рубаха, тёплые носки… Отдельной кучкой скромно притулилось бельё: трусы-семейники в красный горошек и белая, тщательно выглаженная майка. Когда я её развернул, на пузе обнаружился портрет барона Субботы, хозяина кладбищ…

Под стулом стояла пара древних, посеревших от старости, «вибрам».

Вся одежда была чистой, не слишком новой, и в принципе, в моём вкусе. Но самое главное, вся она, от трусов до ботинок, была не моя.

Что за шутки? - спросил я вслух, хотя и знал, что кроме меня, в комнате никого нет.

Во всяком случае, я на это надеялся.

Пустота, как и ожидалось, не ответила, и я, пожав плечами, шагнул к стулу. Разгуливать в кальсонах как-то не улыбалось, так что делать нечего: надо надевать то, что есть, а затем идти к хозяйке и качать права.

Но сделав шаг, я покачнулся и с размаху плюхнулся на кровать. Ступню прошило судорогой. Подтянув её к себе, я с удивлением выпучился на свежий круглый шрам.

Тут же вспомнил хруст ветки, острую боль…

Рука потянулась почесать шею и я кончиками пальцев я нащупал два бугорка.

Остро, почти нестерпимо захотелось в туалет.

Дверь в санотделение оказалась здесь же, в спальне, декорированная дубовым шпоном, под шкаф.

Я её просто не заметил.

Включив свет в сверкающей белой плиткой ванной, я склонился к зеркалу. На шее краснели два рубца, на небольшом расстоянии друг от друга.

Именно так выглядел бы укус, если б его нанёс человек.

Я включил воду и полез под душ.

Одевшись в чужое - чистое, выглаженное, и пахнущее чем-то знакомым, какими-то цветами, я наконец-то выкатился на крыльцо.

Под раскидистой яблоней был накрыт стол.