Богатыристика. Тайны сухого озера

Белая скатерть с вышивкой, самовар, солидная стопка блинов, груда румяных пирожков, солёные грузди в глиняной миске, золотое озерцо мёда…

У меня ёкнуло сердце: ночью никакой яблони здесь не стояло. Было крыльцо с высокими резными балясинами, была дородная, усыпанная шишками ель - я всю ночь слышал, как она шуршит лапами по деревянной крыше…

Яблони рядом с нашим коттеджем не было.

Тем не менее, сейчас она тут была, и стол был, и что самое интересное, за столом, рядышком, наблюдались Комик и Бабуин, они с завидным аппетитом завтракали.

- О, Плакса! - оживился Комик. - Ну и здоров же ты спать.

По моим прикидкам, было часов шесть. Не больше.

- Кофе, - сев за стол, напротив Комика, провозгласил я.

- Чего нет, того нет, - развёл руками Бабуин. - Но есть чай. С облепиховым вареньем. Будешь?

- Эх, поживёшь в вашем доме, научишься пить всякую гадость… - я махнул рукой.

Бабуин тут же подставил самовару полувёдерную чашку, украшенную изображением сумасшедшей белки из «Ледникового периода», и надписью: «Я один тут адекватный?»…

Одеты они были примерно также, как я: в чистое, добротное, но чужое.

А и хрен с ним, - неожиданно решил я. - Наша одёжка всё равно только для байков: вставки, накладки… В этой гораздо удобней.

- Ну и как там русалка? - спросил я Комика, накладывая себе блинов. Сизый дым стелился по поверхности кружки с чаем, явственно напоминая ночной пруд.

Услышав вопрос, Комик вылупился на меня чистыми детскими глазами.

- Какая русалка?

Ясно. Не хочет компрометировать даму. Но я не из любопытства спрашиваю, мне знать нужно: было, или не было.

- Озёрная, наверно, - я пожал плечами. Есть расхотелось. От запаха блинов, щедро политых растопленным маслом, даже слегка подташнивало… - Или прудовая. Ну и как, есть у неё хвост?

Ясен пень, обычная девчонка. А волосы сейчас в какой угодно цвет покрасить можно, хоть в серо-буро-малиновый.

- Плакса, ты что, белены объелся? - Комик привстал, протянул руку и похлопал меня по щеке.

Я поставил кружку с чаем на скатерть. Чай плеснул, на белой ткани образовалась коричневая лужица.

Глубокий вдо-о-ох… Что-то я совсем расклеился. Так себя распустить, чтобы задрожали руки - это, знаете ли…

- Я тебя видел, - сказал я, глядя Комику в честно вылупленные зенки. - Ночью, на мостках. В обнимку с зеленоволосой девицей.

Может, я говорил слишком жестко.