Богатыристика. Тайны сухого озера

Репейник, все эти давние дела - это как поплавок, бакен в бескрайнем море новой реальности. За воспоминания можно зацепиться, как за якорь.

Потому что мысль: «я еду по волшебному компасу в Белый Замок, чтобы сразиться с чудовищем и спасти прекрасную девушку» - как раз и намекала на конкретное такое сумасшествие.

Впереди на дороге что-то темнело. Я сбросил скорость.

Если б не птица, я бы ничего не заметил, и влетел бы на полной скорости в ловчую яму…

Кто вырыл её посреди дороги?

Спрыгнув с байка, я подошел к самому краю и заглянул вниз - фонарь на мотике светил ярко, и сомневаться не приходилось: всё дно ямы было утыкано острыми кольями.

Кому это нужно, ёрш твою медь? И ладно бы, накрыли яму настилом, или ещё чем - это я ещё могу понять. Но просто яма посреди дороги?

Хотя я бы точно в неё влетел, если б не птица…

Что-то двигалось там, на дне, между кольев. Жирно поблёскивая в желтом луче мотоциклетного фонаря, оно издавало лёгкое, на грани слышимости, шипение…

«А первая застава - змеи поклевучие» - говорил Степашка, и был совершенно прав.

На дне ямы, оборачиваясь вокруг кольев, свиваясь в клубки, ползали змеи. Сразу вспомнился Индиана Джонс со своим ковчегом, и я нервно рассмеялся.

Постмодерн, ёпта. Кто-то очень сильно увлекается кинематографом.

Яма была неширокая, метра три. Для мультистрады - раз плюнуть.

«А как на первую заставу пойдёшь - так бей коня плёткой промеж ушей»…

Отъехав подальше, я дал по газам и перепрыгнул яму, заднее колесо мягко толкнулось в грунтовку и я поехал дальше - теперь уже не отвлекаясь и мучительно пытаясь вспомнить, что ещё говорил Степашка.

Кажется, второй заставой он назвал зверей… Как это? Поедучих. Ну да, точно. Голодных, то есть… Правда, что с ними делать, я не дослушал - тогда казалось, что он просто бредит.

И когда меня толкнуло в спину, я даже не понял, что это было.

Толчок был так силён, что меня подкинуло, я полетел в одну сторону, оставшийся без управления мотик - в другую.

Только бы ничего не поломалось… - думал я о мультистраде, о себе не думал, совсем, потому что я падать умею, а если накроется медным тазом мотик, я не знаю, что буду делать.

Остановила моё падение глубокая канава - я влетел в неё кувырком, проехал по дну на спине и упёрся ботинками в склон, поросший какими-то колючими и очень неприветливыми растениями.

Мотик затих метрах в пяти от меня - слава богу, недалеко, и кажется, он упал на мягкое.

Хорошо, что не в ствол дерева, - запоздало подумал я.