Сестра печали любовь

А лучше, что вовсе всякие встречи с ним прекратишь. Ну, не твой это уровень, пойми, Голованова! Будь скромней, и люди к тебе сами потянутся. Я вот уже тянусь. Обещаешь?

– Обещаю! – вздохнув, согласилась Тамара.

Конечно, она солгала. Солгала – потому, не привыкшая ко лжи, и вздохнула.

Возможности отказаться от лечения Кумбарского у нее не было. Изначально не было. И хоть она еще не старая-престарая бабка, пошептать ей над ним придется самой, и не только пошептать. А больше, похоже, и некому.

Это ее миссия. Она чувствовала, что попытка уклониться с ее стороны станет, куда большим злом, чем теперешний невинный обман. На чем эта ее уверенность зиждилась, она объяснить не могла. Все шло, как шло, и вдруг оказалось, что без ее участия ничто прекратиться не может. Вал событий случился, лавина сошла, понеслась и теперь ее не остановить. И невозможно понять, что эту лавину спровоцировало. Или кто. Но уже ясно, что именно ей выпало катастрофический сценарий прекратить. Или все станет еще хуже.

И еще одно. Возникло вдруг ощущение, что и ее целительство, и появление на горизонте Перегожина, и, тем более, Кумбарского – все это звенья одной цепи, и все связано с Сергеем, с ее Сереженькой. Что и как связано – она не еще не понимала. Но мысль такая, однажды возникнув, уже не отпускала, и отделаться от нее она не могла. Тем более что и сама не хотела. Именно потому, что всему искала объяснений. И потому, что страстно желала и готова была пойти на все, принести любые жертвы, чтобы вернуть своего любимого человека.

Вот почему ей так радостно думалось, что ее участие в событиях не случайно и предопределено заранее. Просто судьба предлагала ей шанс, отказаться от которого она не имела права. Чего бы ей это не стоило. По сути, для нее это был выбор без выбора.

Но и Апокоясов-Ширшов тоже хорош. Зачем он ее за язык тянет? Каких-то обещаний требует... Хотя и сам прекрасно знает, что все это пустое. Обещай, не обещай – когда решение принято, обратного хода уже нет.

А решение принято.

В общем, ничем разговор со Станиславом Павловичем ей не помог, ничего толкового он ей не подсказал. Кроме напоминания, что надо быть осторожной, только про это она и сама всегда знала. Ну и ладно. Зато поговорила с живым человеком, и снова почувствовала, что ноги все еще касаются земли, что земля из-под них не выскользнула.

Однако ее понимание проблемы осталось на прежнем уровне.