Сестра печали любовь

Но у Тамары был хороший слух.

Фамилия у Льва Евгеньевича была Перегожин, и ей он никак не соответствовал, то есть абсолютно. Пригожим, что звучало в фамилии, он не был, и не только из-за болезни. Болезнь, как ни странно, наоборот, придала его образу некоторую духовную возвышенность и мягкость, что ли. Ну, конечно, болезнь размягчит кого угодно.

Нет, дело в другом. Был Лев Евгеньевич совершенно лыс. Его желтый, с крутым куполом череп, какие рисуют пришельцам, лежал на подушке, как экзотический овощ. Огромные глаза даже в сумраке комнаты горели темным упорным огнем.

Насколько Тамара успела его узнать, упорства ему и по жизни было не занимать. Но вот теперь глаза его казались просто огромными, и придавали ему вид вполне неземной. Инопланетянин, подумала медсестра. Существо. Контакт третьего уровня.

Про свойственное характеру Перегожина упорство говорила и резко выдающаяся вперед нижняя челюсть. Мезиальный прикус, наверное. При таком строении его лица казалось, что он все время глядит исподлобья. Первая мысль была, что он человек подозрительный и жесткий.

Но Тамара видела и как он умеет улыбаться. Казалось странным, но улыбка его была чрезвычайно доброй и обезоруживающей. Наверное, потому, что всегда неожиданной. Поэтому, он то был похож на бульдога, то на рыбку гуппи, но с умными глазами.

Вот и сейчас он улыбался ей, немного горько, но тем не менее. Как можно отказать просьбе, произнесенной с такой улыбкой? Я сестра печали, оценила Тамара свою роль.

– Конечно, я посижу с вами, – сказала она.

Увидела, как потеплели и оттаяли глаза Льва Евгеньевича. Она придвинула стул и села, сжав колени и убрав ноги под себя. Взяла его руку, сухую и, показалось, невесомую, будто выточенную из бальзы. Почувствовав, как он глубоко и неровно дышит, она положила ему правую ладонь на грудь, успокаивая. – А вы постарайтесь уснуть, – попросила она.

– Лучше поговорите со мной, – не согласился он. – Мне спать совсем не хочется. Да и грех это, проспать последние часы жизни. Расскажите что-нибудь. О себе, например.

– С такими мыслями вы точно не выздоровеете. Гоните их прочь!

– Я гоню, гоню, все нормально. Но я реалист. И все-таки, расскажите о себе. Мне хочется узнать о вас больше.

– О себе... – Тамара задумалась. Что она может поведать о себе этому незнакомому, в сущности, человеку? Что может его заинтересовать? Тем более, теперь, когда... Она резко оборвала себя. Вот не надо таких мыслей! Человек, пока жив, всегда имеет шанс остаться. Пусть еще на день, или на год.