Ковчег земноводных

— Я так понимаю, за то же самое? Да можешь говорить всё как есть – ты не первый такой, в нашем ковене есть несколько магов, которые в своё время ушли из дома со скандалом.

— А Марина так вообще материны «штаны в доме» чугунной сковородкой отоварила, — добавила Ната. — Илья, а родители-то твои где? И с чьей стороны дед?

— С маминой. Они в Польше, на заработках, — юноша нехотя продолжил свой рассказ. — Белорусы не так часто этим занимаются, как украинцы, но у нас всё-таки Западная Белоруссия, то есть бывшая Польша.

Помню, дед всё разорялся: «Не позволю! Не положено советскому человеку на панов работать!» Завидовал, ясное дело.

— Именно «завидовал»? — уточнила Лесная Сестра.

— Именно так. У него что ни воспоминания – так исключительно насчёт того, как раньше голодали и строем ходили! Добро бы что-нибудь хорошее рассказывал, хотя бы про Натуральное Советское Молоко или про пресловутые Бесплатные Квартиры, – так нет же, всё о том, как все «знали своё место», с благодарностью пайку получали из рук начальства и не то что о свободном заработке помыслить не могли, а даже об увеличении пайки! Повысили цены – значит, «так надо», а кто возмущался – тех он лично расстреливал, понеже против Светлого Будущего пошли! В общем, смакует с одинаковым сладострастием – что его гнобили, что он сам.

— «Садомазохистус советикус», одна штука, — невесело хохотнул Артур, который тоже принимал участие в беседе. — А что за расстрелы?

— В Новочеркасске в шестьдесят втором, самый знаменитый. Он тогда как раз в армии служил, ему двадцать лет было, ну и попал по ту сторону баррикад.

Главное, не более чем призывной солдат, с тем же успехом мог оказаться и среди тех, в кого стреляли, – и всё равно хвалится! Вот ненавижу этих уродов – что царских, что немецких полицаев, что большевистских. Чем, скажите на милость, приснопамятный Ленский расстрел в тысяча девятьсот двенадцатом, за который царский режим потом с говном смешали, отличается от Новочеркасского?

— По большому счёту – действительно ничем, даже причины бунта были одни и те же – «республика-то оказалась тот же царь, да только сторотый»[2], — согласился Страж Вихрей.

— Ты, кстати, советские школьные учебники истории читал? Коммунисты когда мерзости царских времён обличали – будто про себя писали! Зарплату-де иные капиталисты выдавали не деньгами, а талонами в лавку, которая тому же хозяину принадлежала, и цены там были опять же хозяйские.

— Блииин! — Илья очумело мотнул головой и нервно рассмеялся.