Взгляд Бездны

Её тень, большая и страшная, мелькала со всех сторон: сбоку, сверху, снизу, сзади — я не успевал следить и лишь сжимал фонарь крепче, ожидая удара.

Со дна взвилась стайка рачков и облепила, как мошкара в знойный летний вечер. Лезли в нос и рот, забивались под одежду и в глубокие раны. Я чувствовал движение рядом и не понимал, почему русалки не нападают. Так же внезапно, как появились, рачки прыснули в разные стороны, и я отплыл от взбаламученного дна.

Из непроницаемой пелены луч света не вылавливал ни черта.

Несколько крупных теней кувыркались в иле и грязи. Недолгим было сражение. Русалка с синей чешуёй стрелой вырвалась из клубка и умчалась прочь, только хвост виднелся в поднятой мути. Вторая тоже пыталась удрать: била плавником двух белокожих мужиков в ластах, а те кусали и драли её, смешивая чернильную кровь с озёрной водой. И тут один молниеносно махнул рукой, и русалка лишилась жуткой головы. Тогда же я обратил внимание, что не русалка то была вовсе, а… водяной что ли.

Мускулистое тело сникло и осело на дно, дёрнулось последний раз.

На миг мне почудилось, что оно слоится золотистыми крупинками, но когда я направил фонарь, то не увидел ничего.

Подплыли мужики. Их кожа лоснилась серым фарфором. На ногах, вопреки первому впечатлению, не было ласт. На кистях рук и стопах между паучьими пальцами тянулись такие же перепонки, как у тех двоих, но человеческого в них было много больше. Глаза тоже были человеческими, только у одного почему-то с узкими зрачками. Они стали ещё уже, когда я поднял фонарь, чтобы разглядеть его строгое и жёсткое лицо.

Он оскалился, показав два ряда заострённых жёлтых зубов, а среди них кинжалами выделялись клыки.

Они тоже признали во мне сородича и переглянулись. Жестами заспорили о чём-то. Тот, что с узкими зрачками, накрыл ладонью руки приятеля и покачал головой, затем изящно развернулся и уплыл прочь. Второй же схватил меня за предплечье и потащил наверх. Он двигался быстро и решительно, крепко держал меня, не давая освободиться.

Звезды и луна ярчали над нами. Будь я живым, меня наверняка разорвало бы от кессонки. Впрочем, будь я живым, я не оказался бы на дне Байкала.

Наши головы выступили над поверхностью воды. Я стряхнул капли с лица и огляделся. Вдалеке виднелся берег, но заброшенного маяка нигде не было. Я не знал, как далеко уплыл от своей машины.

Небо на востоке розовело. Светлая полоска разрезала надвое тьму и колола слезящиеся алым глаза. Я не успею укрыться.