Темная история. Сказки для призрака. Книга 3.

Погранцы. Или пограничники. Твари-стражи рубежей. Тех или иных промежуточных зон. Премерзкие и несговорчивые созданья. Единственное, что можно сделать с ними полюбовно, это прикончить. Они, впрочем, попытаются провернуть с тобой ровно тот же трюк, если ты ненароком нарушил какой неписанный закон. С законами у меня всегда было туго: я их на дух не переносил и зубрёжкой себя никогда не утруждал, предпочитая разбираться со следствиями по ходу всех дел, и откровенно наплевав на причины. Такая вот особенность. Уж какой я есть.

Как ни жаловал я подобного рода баталии, уважая всякого рода зубодробительные заварухи, однако сейчас бодаться с погранцом отчаянно не хотелось. Кругом топь непролазная с этими паскудными тупицами-тиминталами, и чёрт его знает, как отсюда выбираться вообще.

Хлопанье стало уже вполне ощутимым возмущеньем пространства, и я вперился взглядом в плотную завесу испарений. Над трясиной, лениво размахивая огромными плавниками, точно экраноплан, несущийся на воздушной подушке, скользило внушительных размеров тело.

Гроссвалур, ездовой монстр, разгонял алый туман собственной тушей, и тот клубился вкруг него красноватыми завихрениями, от чего казалось, что воздух по сторонам от этого чудища горит.

На спине сего порожденья кошмарных грёз, в котором сочетались рыбьи и животные черты, восседал, как нетрудно было догадаться, пограничник.

«У-у.. сука!» – процедил я чуть слышно. Вот за что мне, скажите-ка пожалуйста, так не везёт?!

Как и следовало ожидать, возле скелета мёртвого гиганта, в нутре которого с мрачной обречённостью абдоминального паразита притулился я, гроссвалур затормозил, тяжко и смрадно выдохнув.

Я сидел неподвижно, хмуро поглядывая на пограничника на его загривке. Щас либо он будет бить мне морду, либо я ему. Третьего не дано.

Не хочу я опять играть в «собери ангела», чтоб вас всех так да разэдак! – мелькнуло у меня в уме, и я встал на ноги, натянуто улыбнувшись.

Пограничник, ловко спрыгнув со спины своей ездовой махины на не менее громадные позвонки, ответной улыбкой меня не одарил.

То ли потому что я ему никак не глянулся, то ли потому что лицо погранца представляло собой неподвижную маску с прорезями исключительно для одних только глаз. Вместо рта же была обозначена тонкая плотно спаянная линия губ, что свидетельствовало о довольно-таки скудной словоохотливости их обладателя.

«Ну пизде-ец», – протянул я максимально вежливо, помахав ручкой и изучая дорогого гостя. И тотчас спохватился: «То есть приве-ет! Э-э.. ошибочка вышла».