Мистраж: Северный ветер

Насколько вероятно, что я с этими тетками буду петь под гитару, а? Нам нужно придумать свою программу… Кстати, как тебя зовут?

– Снежана.

– Подходящее имя! Я уже мерзну. Меня можешь называть Ником, а его – Виком… Ладно, Виктором: мы же тут не Биба и Боба… Так что, Снежана, есть идеи повеселиться?

Девушка смерила его взглядом.

– Возможно, – наконец, ответила она. – Если в кого-нибудь из вас вопьется жирный клещ, я буду вытягивать его пинцетом. Медленно. По кусочкам.

– Да ты совсем не горностай, а зверь другой породы! – расхохотался Ник уже ей в спину, потому что Снежана ускорила шаг и затерялась в начале цепочки.

Виктор глянул на него, приподняв бровь.

– Ну да, не прокатило, – развел руками его новый знакомый. – Но ты погоди. Помаринуется она в этой компании до вечера и – вот увидишь – смягчится.

Как ни странно, Ник оказался прав. Поход туристам понравился, но многих он изрядно утомил. Когда группа дошла до стоянки «Красный Дуб» (там работники местной турбазы уже подготовили палатки и разожгли костер), на обещанные ретро-песни под гитару почти не осталось сил.

Панталыков честно тренькнул струнами, попробовал затянуть то одно, то другое, но хора голосов не получилось: вялое пение то и дело прерывалось зевками. Возможно, виновата в том была картошка – горячая, рассыпчатая, приготовленная по всем правилам – и чай со сгущенным молоком. А еще сам Замковый лес, который обмотал стоянку темным колючим одеялом, баюкал шорохом, шелестом и мерными криками ночных птиц. В его коконе палатки превратились в уютные домики с брезентовой крышей, где были лучшие кровати для усталых спин – спальные мешки.

Скамьи-бревна у костра постепенно пустели. Голова Павла Петровича начала клониться на грудь. Встряхнувшись, он объявил:

– Так, отбой! Всем спать.

– Время-то еще детское! – притворно возмутился Ник. – Мы же не в летнем лагере – свободные люди.

– Ну, сидите себе, только не шумите и не выходите за ограду… Снежана, кинь дурное, вот завтра встанешь пораньше и приготовишь.

Глаза не порти!

– Только яйца сварю, пока огонь не погас, – отозвалась та. – Я уже их в кастрюлю положила. И вообще, я хорошо вижу в темноте.

– Ладно, заканчивай. Но не засиживайся тут на полночи, не то твоя мать мне потом голову оторвет.

Панталыков исчез в одной из палаток, и вскоре оттуда донесся раскатистый храп.

У костра осталось лишь трое неспящих.

– Ну что, решила принять нашу компанию? – наконец, нарушил молчание Ник.