Мистраж: Северный ветер

Лев Андреевич не думал прятаться: просто сидел, устало навалившись на голые сырые камни. Похоже, он добрался сюда в последнем рывке – но открыть тяжелую дверь уже не хватило сил. Теперь судья казался таким маленьким, сморщенным и худым; даже странно было вспоминать, что когда-то он наводил на Снежану страх.

– Позвольте восхититься вами, пани Волчек. Ловко, как же ловко! Вы дважды кинули этой женщине наживку – и оба раза она ее проглотила. Ксана совершила мою ошибку: она вас недооценила. Но у вас не только острые зубы, ум – тоже.

Вы раскусили ее как орех.

– Я только сопоставила факты, – сказала Снежана. – Они лежали на поверхности. В Замковом лесу Проповедник называл меня шедевром, говорил, что уничтожать меня – расточительно. Раз Ксана писала ему речи, то значит, это были именно ее мысли. Когда я бросила ей вызов, она увидела шанс взять меня в заложники, не убивать вместе с остальными. Это был первый шаг.

– А второй – натравить на нее меня. Да, очень умно. Ксана видела в вас неразумное дитя, но здраво оценивала ваши физические силы.

Подозревала, что вы сумеете сбежать. Ей нужно было уничтожить вас морально, навязать чувство вины, сделать ответственной за чью-то смерть. Накинуть на вашу шею поводок, смоченный моей кровью. К мистражам бы вы после такого даже не сунулись. Может, и к ней сразу бы не присоединились, но девчонка-одиночка с израненной душой – отличное тесто для умелого повара.

Судья Шандор перевел дух и растянул сухие губы в улыбке.

– Но наша барменша просчиталась. Она не могла и представить, что глава Логова окажется верпом.

Никто не мог. Только вы догадались. Как?

– Из-за теней. Тогда, в квартире Виктора, я почувствовала рядом с вами вашу жену, но не поняла, что это значит. А потом, в лесу, я взглянула на верпа по-новому: глазами себя осознанной, себя настоящей. И увидела множество таких теней. Вот и догадалась.

Лев Андреевич тяжело вздохнул.

– Если обратиться к семи грехам, – проговорил он, – моим главным будет гордыня. Я всегда знал, кем являюсь, и думал, что это лишь дело выбора: причинять или не причинять вред.

Я был уверен, что смогу задушить в себе зверя. И долгое время считал, что справился – относительно легко и без жертв. Я ненавидел верпов именно из-за того, что они потакали своей сущности, а не пытались сопротивляться. Но когда вы сказали про тень, мне открылась правда. Все эти годы, что я боролся с собой, рядом была жена. Поддерживала в моменты злости и раздражения, терпела, когда я несправедливо срывался на ней.