Мистраж: Северный ветер

Надо бы поменьше говорить о своих чувствах!

Но Элла Васильевна не удивилась. Она прошла в коридор, приоткрыла дверь в комнату сына и жестом подозвала Снежану.

Там, в дальнем углу, на заботливо расстеленном одеяле, лежали Вьюга и Вихрь. Когда хозяйка вошла, они даже не шевельнулись. Осиротевшие снольвы свернулись калачиком и положили головы друг на друга – больше у них никого не осталось.

– Их привез некий Аркадий, – объяснила пани Элла. – Так он себя назвал. Вроде бы тоже работает в Муниципалитете.

Сказал, что им лучше побыть у нас. Вообще-то я не собиралась заводить в квартире трех огромных собак – а Бруно тоже скоро вымахает размером с волка – но что поделать. Такова жизнь. Как говорится, предсказать можно все, кроме будущего.

– Это точно, – согласилась Снежана.

* * *

Виктор даже не знал, сколько он бродил кругами, погруженный в свои мысли: время здесь мертвело, застывало, подобно могильным плитам. Даже осенние букашки ползли так медленно, что сливались с пятнами на мраморе.

Здесь никто никуда не спешил. И это странным образом утешало. Сложно изливать душу тем, кто на бегу – зато те, кто врос в землю, слушают молча и внимательно. Им просто некуда деться.

– И что теперь? – негромко произнес Виктор. – Дальше-то как?

На памятнике перед ним было выбито имя «Владислав Янт», даты жизни – и все. Отец любил простоту: никаких фотографий, эпитафий или золоченых фигур. А еще он любил оставлять некоторые вопросы без ответа.

«Вот подождешь, – говорил, – хорошенько подумаешь и, возможно, разберешься сам». Так и приходилось разбираться самому – уже почти пять лет.

Конечно же, камень промолчал и на этот раз, но зато оживился Бруно. Он вскочил, повел носом, глянул за спину хозяина и неистово завилял хвостом.

– Кладбище большое, – хмыкнул Виктор. – Как ты меня нашла? По запаху?

– По солнцу, – ничуть не смутилась Снежана. – Кажется, оно застряло в твоих волосах.

Она потрепала шерсть снольва и опустилась на скамейку рядом.

– Помнишь, в Замковом лесу я говорила, что мне нравится заглядывать в чужие окна? Наверное, это из детства. Мечта о настоящем доме. С тех пор я почти бессознательно иду на огонек.

Виктор промолчал. Пожалуй, ему следовало улыбнуться. Или состроить раздраженную мину, которая дала бы понять: нет, рановато нам вот так общаться, мы еще далеко друг от друга. Но он не смог нащупать в себе нужную эмоцию.