Мистраж: Северный ветер

– В ней мальчишка не положил брелок на пень, а унес с собою. Хочешь послушать, Снежная Панна? Может, судьба бедного ребенка растопит твое ледяное сердце?

– Это вряд ли, – Снежана торопливо вылила воду из кастрюли и прикрыла яйца крышкой. – Завтра я встаю раньше вас и помогаю Павлу Петровичу готовить завтрак, так что самое время мне идти спать. А вы можете пугать друг друга хоть до утра. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – отозвался Виктор.

– Споки-поки, – подмигнул ей Ник. – Пусть тебя не мучают кошмары. Но если что – зови, мы рядом.

Снежана отошла от костра и растворилась в темноте; вжикнула застежка-молния ее палатки – жалобная трель механической птицы. Виктора охватило странное чувство. Он не сразу смог дать ему определение, но неясные мысли, образы, ощущения в конце концов сплелись вокруг одного слова: протест. Будто что-то происходило прямо сейчас, в эту самую минуту, и нужно помешать, сдержать, остановить. Даже воздух показался вдруг плотным и натянутым. Но как можно бороться с тем, чего не видишь и не понимаешь? Виктор вглядывался в смутные очертания ночного лагеря, но никак не мог сообразить, что именно его тревожит.

Может, это уже случилось? А может, только собиралось произойти?..

– Ну что, продолжим? – спросил Ник. – Раз нет девчонки – предлагаю поднять градус. Я не о пиве вместо чая, хоть это тоже вариант, а о реально криповых историях. Чтоб потом даже в кустики было страшно бегать!

– Пожалуй, я тоже пойду спать, – Виктор поднялся с бревна. – Голова уже не варит, многовато леса на сегодня.

– Как знаешь, – легко согласился его новый знакомый.

Ник остался один у догорающего костра; он задумчиво мешал угли и чему-то улыбался. Из-под его палки взлетали искры и скрывались в ночи, на миг превращаясь в глаза из глубокой чащи – множество желтых голодных глаз.

* * *

Снежана не могла заснуть, как ни старалась.

Она втайне надеялась, что Ник с Виктором продолжат травить байки и тогда их голоса сольются в размеренный гул – вроде стука колес в поезде.

Спальник не грел. Снежана накинула сверху плед, но и это не помогло. Руки, и так вечно холодные, отчего-то совсем окоченели. В голове роились воспоминания этого дня: беспорядочно, бессмысленно, больно ударяясь о черепную коробку.

Могла ли она подумать, что все обернется так? Единственная девушка в компании – и уже не спрятаться, не затеряться.