О холоде

Видела, но не могла ничего сделать.

Беспомощность защищает живых от мёртвых. Если бы живые знали сколько глаз следят за ними повсюду! И в туалете, и в ванной, и во сне! Что делать, если умирает слишком много людей, а умерло и того больше и нужно куда-то душам деться? Просто тела одних истлели, тела других не погребены – сколько было войн? А тени не исчезают. Однажды я видела дом, который был сплошь облеплен тенями…

Большая часть теней безвредна и слаба. Они не могут шевелиться, не могут трогать предметы и даже на свет воздействовать не могут, могут лишь смотреть, пока не придёт кто-то, кто пошлёт их всех в вечность.

А люди даже не знают, что их жизнь под вечным наблюдением! Что тени смотрят на них с потолка и из-за штор, с пола и шкафов…

– А теперь пришли эти, и вот что они сделали с моим домом! – вот что её взбесило, вот что дало ей сил. Впрочем, я бы тоже не смогла бы удержаться, если бы мой дом превратили в подобное.

Она попыталась коснуться ближайшей статуэтки, не смогла.

– Это не ваш дом.

Не наш, если быть точнее. Я тоже в ярости. Я тоже хочу здесь пошвырять предметы, но не могу. Нет, физически могу, а по факту – Волак мне голову оторвет.

– Куда же мне? – теперь она была готова смириться. Подобно тому, как люди теряют свою интуицию, люди теряют и путь в посмертии. Кто-то уходит легко, за кем-то приходят оттуда, ну, кто нужен…

А кто-то остаётся здесь.

Моя мать была больна и долгие годы страдала от болезни.

– Поддайтесь пустоте внутри себя, – пустота разъедает тело, преданное земле. Оно выедает все внутренности, оставляя оболочку, которая ничего не значит.

Она колебалась.

– У меня кто-то…кто-то помнит меня?

Я помню, мама.

– Нет, вы умерли давно. У вас не осталось близких.

Нельзя тревожить мёртвых памятью о жизни. Если не помнят, так и должно быть. Не надо им помнить. Живые могут найти помощь у друзей, в баре, на приеме психолога или психотерапевта, а к кому пойти мертвым?

На благо их, я заботлива. Потому я лгу. Я спасу себя где-нибудь в другом месте, а вот кто спасет тень? Солгать проще, чем держать ответ потом перед совестью за открытую правду.