Время, беги!

- Ну да, просто время, - проворчала Зи, подавая ему руку.

Поднимался он очень аккуратно, но и долго ковыряться тоже не мог себе позволить. Его и так уже затапливало стыдом. 

- Что-то я не въезжаю, - пробормотал он. 

Зи  уже стояла у окна. Неужели и здесь то же странное молчание? Но потом, опустив взгляд в пол, будто он тоже был неподъемным, она проговорила: 

- Это не «всего лишь время». Это все из-за меня. 

Лум только фыркнул. 

- Ерунда. Конструкция недоработанная. Фух, слушай, я сейчас отдышусь и….

Ну вот, признался уже почти прямо – я хочу помочь тебе вернуть маму. Наверное, теперь должно как-то пойти полегче. 

- Почему ты на все мои слова умудряешься говорить, что это ерунда? – голос Зи так звенел обидой и злостью, что Лум поперхнулся возражениями. 

Он аккуратно шагнул к дивану и присел. Удивительно, но сейчас он подумал не о Зи и о том, почему ей тяжело, и как же развеять груз на ее душе, а о том, что время идет, и пора бы ему домой.

Зи как будто услышала его спешку – и резко, едко сказала: 

- Лум, ты зря сюда пришел. Ты… ты мне помочь не сможешь, потому что просто меня не поймешь. Зря на что-то надеешься. 

Тут его просто прожгло, до самых пяток. Лум швырнул ответным огненным взглядом, но быстро отвел глаза. Он не знал, чего ему сейчас хотелось больше – сбежать, накричать, кинуть в нее чем потяжелее? 

Потом вспомнил, как сам предупреждал себя, когда еще только шел сюда, улизнув от домашних, бросая на них праздничную беготню – осторожнее.

Лум глубоко вдохнул. Собирать себя обратно сейчас оказалось очень тяжело. Молчали они долго, а потом Лум сказал прямо и просто: 

- Если все-таки расскажешь, что надумала делать, я попробую тебе помочь. Но мне надо все знать, - слова давались нелегко, и поэтому на каждом возникало свое собственное, назойливое ударение.

А еще очень хотелось добавить – а потом ты меня больше не увидишь, потому что все без толку, я уже это понял и сам. Но он не стал. 

- Ты прямо как в суде комиссар, к моменту истины меня тянешь. 

А может, я как врач, хотелось ему ответить. Вслух Лум сказал: 

- Пусть в суде. Но только не судья, а адвокат. Раньше были такие, они… они защищали тех, в кого верили.