Продавец книг

Он смотрел на владельца книжной лавки, и его внимание улавливало какие-то второстепенные детали, придававшие облику старика ещё большую странность. Например, отсутствие мизинца на левой руке. Или аккуратно заштопанный рукав пиджака. Старичок был одет в чистый, но безнадежно устаревшего фасона костюм-двойку. Затруднительно было даже предположить, когда такой фасон был в моде – не то в середине прошлого двадцатого века, не то вовсе в его начале.

Хозяин лавки доброжелательно улыбнулся, растянув одни морщины и сложив другие.

– О, я вижу, вы уже подобрали себе кое-что…

Тут Кирилл заметил, что держит, оказывается, зажав под мышкой, несколько книг.

– Да, я как раз хотел спросить… Эти книги… Таких я более нигде не встречал! Мистика какая-то…

– Никакой мистики, – ответствовал старик тоном, в котором прозвучала почти аристократическая гордость. – У нас вы найдёте только всё самое лучшее. Другого не держим.

– Но постойте… Неизвестная доселе пьеса Шекспира… Диккенс… Толстой наконец! Откуда они у вас?!

Старик твёрдо вздёрнул подбородок, отчего вроде бы даже стал выше, сухо усмехнулся.

– Скажем так, это секрет фирмы, молодой человек.

Кирилл уже открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, вертевшийся на языке, однако старик деликатно и одновременно настойчиво взял его за локоть и потянул куда-то вглубь прохода между стеллажами.

– Идёмте, идёмте, я покажу вам кое-то действительно стоящее.

Он тащил Кирилла вперёд, на ходу выхватывая с книжных полок то один, то другой том, демонстрируя его спутнику, и – говорил, говорил быстро и без умолку.

 Его речь, звучавшая монотонно и глуховато в тесном пространстве между стеллажами, обладала каким-то почти что гипнотизирующим эффектом. Будто во сне, Кирилл шёл за странным стариком, чья речь журчала в сознании, словно маленький, но стремительный ручеёк. Иногда в этом ровно журчащем потоке проскальзывало нечто почти знакомое, вызывающее какие-то смутные догадки и ассоциации, но не успевали эти догадки оформиться достаточно четко, как хозяин лавки уже перескакивал на другое. Насколько Кирилл понимал, он рассказывал о каких-то завсегдатаях или известных посетителях своего магазинчика, умудряясь при этом упоминать их таким образом, что невозможно было наверняка сказать, о каком известном лице идёт речь; если же он прямо называл фамилии и имена, то имена эти не говорили Кириллу ровным счетом ничего.