Печать Ворона

Здесь дембеля обладали властью, почти все имели сержантские звания, что позволяло вполне официально издеваться над молодыми. А теперь они возьмутся за него. «Жалко, что я не Брюс Ли, — с сожалением думал Иван, — я бы им показал...»

         Он вдруг вспомнил стаю, разметавшую лиговскую шпану, и вздохнул. Вот бы и сейчас так! Иван повернулся и посмотрел в окно.  Черным-черно. Иван представил себе, как далеко лететь им ему на помощь, как трудно... Нет, все это было давно и так далеко, что уже казалось сном.

Вся гражданская жизнь казалась забытым счастливым сном. И вороны не придут. Даже если бы он мог позвать их, они не прилетят. От Питера до Ташкента больше трех тысяч километров. Надо самому решать свои проблемы. Знать бы только, как...  

         

         После той ночи Мирзоев не оставлял Ивана в покое. Сержант придирался даже сильнее, чем к молодым, но Иван терпел, зная, что скоро Мирзоев уйдет на дембель. Правда, глядя на нападки Мирзоева, и остальные резко охладели к новичку, при случае тоже стараясь насолить.

 

         Постоянно ходивший разводящим Мирзоев подставил Ивана, незаметно вытащив два патрона из магазина, а потом устроил проверку в присутствии прапорщика. 

— Где два патрона? — спросил Мирзоев, не скрывая злорадной усмешки. — Товарищ прапорщик, я же говорил, что Воронкову на кухне надо работать, а не в патруль ходить!

— Где два патрона, Воронков? — спросил прапорщик, старый узбек, которому оставалось полгода до пенсии, и он панически боялся любых неприятностей.

— Ай-яй, куда ж ты их дел?

— Не знаю. Не было их, наверно.

— Как «не было»? — вскинулся Мирзоев. — Полный магазин тебе давал! Ты проверял?

         Иван не проверял, и крыть было нечем. Сержант грамотно подставил его, и после рапорта дежурного прапорщика Ивана отстранили от патруля и дали три наряда на кухню.

         Вынося бачок с отбросами к помойной яме, Иван столкнулся с Мирзоевым.

Дед насмешливо разглядывал его, а когда Иван прошел мимо, внезапно толкнул его ногой пониже пояса. Иван едва не упал, расплескав помои.

— Давай, иди! Чего встал? — прикрикнул Мирзоев. Иван посмотрел на него с нескрываемой ненавистью. Что стоило ему сейчас размахнуться и выплеснуть дурно пахнущую жижу в эту ухмылявшуюся морду! Но он не посмел. Довольный выходкой, Мирзоев удалился, насвистывая песенку.