Печать Ворона

Мы свое отслужили.

— Знаешь, что я узнал? — сказал Мирзоев. — Он в бригаде чумошником был! Говорят, стучал. Потому его сюда и отправили. Там бы загасили!

— А я думаю: чего он все с прапором трется? Стучит помаленьку. Мне он сразу гнильем показался! Ладно, разберемся! — Наиль недобро оскалил редкие гнилые зубы.

— Погоди ты разбираться, — предупредил Мирзоев, — он же настучать может! Надо прижать его так, чтобы сам прибежал, на коленях... 

— Это просто. Он у нас еще задницы лизать будет, увидишь! Я знаю, что делать.

 

         Бутылка опустела, и Мирзоев зашвырнул ее в кусты.

— Пора нам уже, — сказал он, подергав приятеля за китель. — Вставай, Наиль.

         Нагаев медленно и с неохотой поднялся. Ладно, осталось полкруга - и спать. Он поднял автомат, нахлобучил мятую и выцветшую дембельскую панаму и побрел по дороге. Подойдя к ущелью меж ангаров, Нагаев криво усмехнулся былым страхам и уверенно затопал вперед, размышляя, как будет чморить проклятого стукача.

Только по уставу есть тысячи способов сделать любого шелковым и послушным, думал он, и вдруг услышал перестук камешков. За ним кто-то шел! Сержант обернулся, выставив автомат со штык-ножом. Приятный хмель стремительно проходил. А вдруг это проверка? Дежурный офицер? Или кто? 

         Шорох повторился. 

— Стой! — сказал Нагаев. — Стой на месте! Стрелять буду!

         Камешки зашуршали где-то в стороне, и Нагаев развернулся на звук, едва не потеряв равновесие.

А может, Мирзоев решил пошутить?

         Неожиданно что-то больно ударило в грудь. Нагаев отмахнулся штык-ножом, но ни в кого не попал. Над головой захлопали крылья - но разве птица станет нападать на человека? Его что-то стукнуло по колену, да так, что сержант едва не упал от боли. Нагаев испугался и, прихрамывая, попятился, дрожащими пальцами снимая оружие с предохранителя.

Кто здесь? В кого стрелять — ни черта не видно!

         Удары следовали один за другим, словно остро заточенной палкой били по всему телу. Чьи-то когти вцепились в волосы, и сильный удар в голову заставил сержанта закричать. По лицу потекла кровь. Спотыкаясь, Нагаев бросился бежать. Клюющая и царапавшаяся чернота преследовала его и, не помня себя от ужаса, патрульный выпустил во тьму полобоймы.