Печать Ворона

Прохладный ночной ветерок бесшумно пробегал по краям кустов, шевеля ветви абрикосовых деревьев. Наиль поднял голову: в небе горели десятки звезд - и все же оно не такое звездное, как дома... На мгновенье звезды заслонила черная тень и скрылась за деревьями. 

         Он спустился с холма и двинулся вдоль колючки. Маршрут исхожен вдоль и поперек, к концу службы Наиль мог патрулировать с закрытыми глазами. Вот и ворота, за ними замаскированный бруствер с пулеметным гнездом, потом пусковые установки.

Станции слежения слева, в неприметной, задернутой масксеткой, лощине. Сделав круг, Нагаев подошел к казарме. Лишь здесь ночью горел свет - рядом с курилкой висела голая стоваттовая лампочка. Дежурного офицера не видно, но Нагаев не хотел нарываться на неприятности и не спеша побрел дальше. Мирзоев будет ждать у станции слежения, как раз на втором круге и встретимся.

         Подойдя к врытому в землю вагончику с накрытыми масксеткой антеннами, Наиль увидел товарища, сидевшего в тени под засохшим деревом.

— Ну, чего, достал?

— Конечно, достал, — Мирзоев вытащил из кармана бутылку. — Где сядем?

— Да хоть здесь. Отсюда казарму видно, если дежурный появится, увидим. Кружка есть?

— Все есть!

         Они расположились на траве. Нагаев снял со спины автомат и положил рядом.

— Наливай.

         Бутылка забулькала, отдавая содержимое двум подставленным кружкам. 

— За дембель! — провозгласил Нагаев.

 

— Не шуми, — предупредил Мирзоев. — Знаешь, как ночью все слышно! Давай!

         Жидкость в кружках не задержалась, и разводящий налил еще по одной.

— Хорошо! — Нагаев расслабленно откинулся на траву и захрустел яблоком.

— Наиль, — позвал Мирзоев.

— Чего?

— Ты на гражданке что делать будешь?

— Не знаю. Смотреть буду. Может, в милицию пойду. У меня дядя там работает. Нормально живет!

— А на прапора остаться не хочешь?

— Нет, не хочу.

— А я, наверное, останусь.

— На хрена?

— А что? Делать ничего не надо, служба идет. Льготы разные, выслуга, да и дела можно проворачивать, если мозги есть.

— Можно, — согласился Нагаев. — Значит, ты остаешься?

— Да.

— Тогда наливай.

         Вино приятно согревало внутренности и туманило голову.

— Слушай, Наиль, с новеньким что делать будем?

— А что с ним делать? — не понял Нагаев. Он блаженно растянулся на траве и закурил. — Пусть службу тянет.