Печать Ворона

Он с трудом подбросил тяжелую птицу вверх, ворон взвился стремительной черной тенью, и с небес донесся долгий торжествующий грай. 

         Иван провожал его взглядом, зная, что отныне у него есть друг, и больше, чем друг — ворон стал частью его, его силой и свободой. Странное чувство владело Иваном: он был на земле и одновременно в небе, грудью взрезая тоскливые небеса. И каждый взмах крыльев ощущал возле сердца, там, где на коже находился неведомый непосвященным знак. Иван раскинул руки и стоял, пока птица не превратилась в черную точку и не исчезла в поднимавшемся от земли полуденном мареве.

Часть 3

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

  

И вот кто-то плачет, а кто-то молчит,

А кто-то так рад, кто-то так рад...

Мама, мы все тяжело больны,

Мама, я знаю, мы все сошли с ума!

В. Цой

         Нагаев закинул автомат на плечо и двинулся по маршруту. В мыслях он был уже дома, в Казани. Нагаев шел по тропинке, пиная попадавшиеся под ноги камешки, и думал о будущем.

До дембеля оставалось меньше двух месяцев, и Наиль уже слышал звон рюмок, чувствовал запах водки и мягкие податливые девичьи тела... Рот дембеля приоткрылся в радостной улыбке. Он залихватски заломил на затылок панаму и зашагал веселей.

         Тропинка пролегала среди железобетонных ангаров, заросших травой и низким кустарником. Проходя между них, Наиль погрузился в совершеннейший мрак, но двигался уверенно, потому, что проходил здесь множество раз. Он подумал, что тут самое удобное место, чтобы "снять" патрульного.

Офицеры рассказывали, что в приграничных дивизионах нападали на часовых с целью завладеть оружием, а где-то даже вырезали целый взвод... Отсюда до границы с Афганистаном было менее ста километров, и офицеры постоянно предупреждали патрульных: не спите, а то не проснетесь!       Последние события в Оше взбудоражили страну. В воздухе висело ощущение больших перемен, пахло свободой и кровью... После Карабаха Узбекистан стал очередной воспаленной точкой на теле распадавшейся социалистической империи. .. 

         В чернильной тьме раздался шорох. Наиль мигом остановился, прислушиваясь, и снял с плеча автомат, тихо щелкнув рычажком предохранителя. Шорох не повторялся, но прошла минута, прежде чем он осмелился двинуться дальше. Нагаев старался идти тише, но сапоги предательски шуршали по каменистой дороге. Наконец, сержант вышел из тени ангаров, и стало светлее.