Печать Ворона

— Тебе командир разъяснял, что сейчас выходить за пределы части небезопасно? Вам же рассказывали об Оше, про другие... события? Рассказывали? 

— Рассказывали, — подтвердил Иван.

— Тогда зачем ты сунулся туда? Купился, как дурачок! А если бы они тебе голову проломили? В гробу хочешь домой поехать? Как Мирзоев? А майор Ордин будет объяснять твоей матери, почему он не доглядел за подчиненным! Но свою-то голову надо иметь! Если бы не прапорщик Шевцов... 

         «Шевцов, — с благодарностью подумал Иван, — спасибо тебе! Есть все-таки люди на земле!»

— Виноват, — сказал Иван.

Ему действительно было стыдно. Он подставил своего командира и земляка, которому за его выходку по голове не погладят. 

— Виноват, — повторил офицер. Он о чем-то задумался. - Когда Шевцов прибежал в виноградник, те парни убегали со всех ног... а над тобой вилась стая воронов.

         Иван молчал. "Значит, меня спас не Шевцов, — подумал он, — а они..."  

— Что ты можешь сказать по этому поводу? 

— Не знаю, — спокойно ответил Иван.

— А что тут сказать? Я без сознания был...

— Да, это так, — согласился следователь. Повисла тишина. 

— Ты знаешь сержанта Немченко? — вдруг спросил Оврагин.

         Иван замер, понимая, что его реакция не ускользнет от следователя, но пауза была нужна, чтобы собраться с мыслями.

— Знаю. 

— Ты служил с ним в одном взводе, так?

— Так.

— Что ты можешь сказать о нем?

         Иван взглянул на собеседника:

— А если я не хочу говорить о нем?

— Тогда мне придется вызвать тебя на официальный допрос, с протоколом и совсем другими вопросами.

Итак, что ты можешь сказать о сержанте Немченко?

— Сволочь он был! — Не выдержал Иван. — Сволочь и подонок!

         Оврагин встрепенулся: 

— Почему говоришь «был»?

— Не знаю, — пожал плечами Иван. — Потому что он уехал домой.

— Он не приехал домой, — сказал следователь. — Его нашли мертвым в поезде.

         Он смотрел на Ивана, ожидая реакции, но Иван молчал. Смерть Мирзоева потрясла его, но смерть Немченко не вызывала никаких эмоций. Мозг спокойно констатировал факт того, что бывший сослуживец уже не будет бить молодых, пить водку, говорить, любить, смеяться... Что посеешь, то и пожнешь, подумал Иван, мне не жаль тебя, Немченко... 

— Что ты молчишь? — спросил Оврагин.

— А что говорить? Экс нихило нихил фит.