Печать Ворона

 

— Это латинский? 

— Да.

— Что это означает?

— Из ничего ничего не происходит. Что посеешь — то и пожнешь, если по-русски.

         Следователь потрогал бородавку:

— Ты любопытный человек, Воронков. Знаешь, что нашли в руке у Немченко?

— Нет.

— Пучок вороньих перьев.

— Ну и что? — Иван уже не боялся. Он понял: следователь ничего не сможет сделать и ничего доказать. Потому что силу, стоящую за ним, человеку не переломить! 

— И патологоанатом говорит странные вещи.

Будто сержанта Немченко заклевали птицы... В вагонном туалете! Удивительно, да? Я думаю, это были вороны. А ты что думаешь?

— То, что я думаю, я уже сказал, — Иван, улыбаясь, дерзко смотрел на следователя. — И добавить мне нечего.  

— Ты врешь, Воронков! — мягко сказал Оврагин. — Воронков... и вороны. Даже фамилия у тебя... соответствующая. 

         В палату вошел Эдик. Увидав посетителя, замер, потом пошел к своей кровати.

— Выйди, солдат, — повернулся к нему следователь.

Эдик уставился на него, не понимая. Чего этот гражданский выделывается?

— Выйди отсюда, солдат, что не понятно?! — повысил голос до командного следователь, и Эдик, шлепая тапочками по пяткам, вылетел за дверь. 

— Ты знаешь больше меня, Воронков, — сказал офицер. — Но не хочешь говорить. Ты детективы любишь?

— Ненавижу.

         Следователь запнулся, кашлянул и продолжил:

— Так вот, в детективах сыщики всегда ищут того, кому смерть была наиболее выгодна, понимаешь? 

— Ну и что?

— Ты ненавидел Немченко и Мирзоева.

И наверняка хотел их смерти. Разве не так? Вот только ты непохож на законченного мерзавца, Воронков — так откуда в тебе столько ненависти?

         Иван выпрямился. Лицо его помрачнело, взгляд черных как смоль глаз вонзился в следователя.

— Я ненавидел их! И Немченко и Мирзоева. И всех, таких, как они. Вам невдомек, какими они были, вы же можете только характеристики читать! Вы знаете, что делал Немченко с молодыми!? Когда он избивал Леху-Художника, где вы были? Тысячи подонков рядом с вами, а вы поймали хоть одного? Так что я рад, понятно! Пусть хоть кто-то из них получил свое! Так и запишите!   

— Пойми, Воронков, они были живыми людьми! А ты радуешься их смерти.

— Не радуюсь. Но и не огорчаюсь! 

— Мы с тобой живы, Воронков, а они уже нет! Они были. А мы есть. Почувствуй разницу.