Печать Ворона

— Узнаем, кто из себя деда строит — отхерачим так, что мало не покажется! 

— Да-да, — саркастично проронили сзади. Иван обернулся и увидел Солнышкина, приятеля Джона.  

— Итак, — сказал Берзаускас, — сегодня ночью избили рядового Телепанова. Он находится в медчасти с сотрясением мозга. Возможно, с переломом черепа. Предлагаю тем или тому, кто это сделал, добровольно выйти и признаться. Обещаю, что в этом случае мы накажем виновного в рамках устава, а не уголовного кодекса, то есть начальству ничего докладывать не будем.

         Вот как... Значит, Андрей никого не заложил. Почему? Почуяв спиной взгляд, Иван оглянулся. Меж рядов колышущихся пилоток он разглядел довольно ухмылявшуюся физиономию Джона.

— Ах ты, сука! — расталкивая строй, Иван бросился к узбеку. С силой отпихнув вставшего на пути Солнышкина, он вцепился Джону в горло и повалил.

— Это ты его?! Ты его?! — повторял Иван, припечатывая голову Джона к асфальту.

— Воронков! Отставить! 

— Всем стоять!! — заорали сержанты, бросившись разнимать дерущихся. 

         Ивана оттащили в сторону. Вырываться из рук дюжих сержантов было бесполезно, и Иван медленно остывал, понимая, что теперь его ждет наказание.

— В чем дело, Воронков? — спросил Берзаускас. — Ты понимаешь, что делаешь? В дисбат захотелось? За что ты его ударил?

         Иван хотел возразить, что как раз ударить ему и не дали, но сказал другое:

— Это он Телепанова избил!

         Сержанты переглянулись.

— Откуда знаешь? — спросил Волына. — Ты видел?

— Не видел, — сказал Иван.

— Так ты можешь и про нас сказать, что мы Телепанова избили, — возразил Берзаускас. — А ты что скажешь? — спросил он Джона.

         Узбек недоуменно покрутил головой:

— Не знаю, что он кидается! Никого я не трогал, — глаза Джона сжались в черные непроглядные черточки.

— Воронков, два наряда вне очереди, — вынес вердикт Берзаускас. — Это для начала. Все, разойдись.