Искатель: Проклятие Древней крови

«Будь готов, сын», — Валор будто встал за плечом и положил тяжелую ладонь на плечо. Игни мельком оглянулся, в тщетной надежде увидеть отца, но наткнулся на холодный взгляд князя.

— Домини скит номини туум? — промурлыкал Алишер, почти не размыкая губ. — Эсти ту минкинас?****

Игни вместо ответа неопределенно повёл плечом. Он куда реже менял сапоги, чем имена. И считал, что скрытность не делает его лжецом. Впрочем, если бы они с Алишером взялись всерьез измерять длину хвоста, который в сказках отрастает у детей из-за лживости, еще неизвестно, чей оказался бы длиннее.

В молчании их небольшая процессия обошла стороной самоходную карету, снятую с колес предприимчивыми жителями Среднего города. Ровным счетом всё, что можно было снять, открутили и унесли, чтобы перепродать. Судя по глубокому серому цвету, это была одна из тех карет, которые господин Талли по государственному контракту поставляет для Управления.

«Дешёвка! Старый скряга Талли!»

Игни вздрогнул и поднял голову. Где-то он уже слышал это.

«Вечно что-то выходит из строя! — голоса в голове Игни заговорили возмущенно, наперебой. Подражали одному из тех гвардейцев, с которыми стажёр столкнулся той ночью, когда вздумал лично расследовать гибель человека по имени Кастелл Монс. — Не кристалл погаснет, так колесо отлетит! Не колесо, так тормоз!..»

Алишер дёрнул Игни за рукав, вынуждая остановиться, и указал на угол двухэтажного дома в стиле ранней послевоенной архитектуры. Жестяной щит со старым знаком гильдии каменщиков сообщал, что когда-то здесь начиналась рабочая слобода.

Печи для обжига сохранились только в виде рисунка на щите, но дома на улице Каменщиков все до единого сложены из самодельного кирпича, причем цоколь был выложен красным, а фасады — белым, более дешевым.

— Не самый спокойный район, — Алпин Фарелл тоже остановился, достал из кармана эмалированный портсигар со звездой Академии. Вынул папиросу, покатал в пальцах, чтобы немного утрамбовать табак. Из нагрудного кармана вынул мундштук из темного дерева, залитого лаком до зеркального блеска.

Князь наблюдал за ним с видом голодной собаки, но для себя табачку не просил. Насколько Игни понял, изгнанный принц считал ниже своего достоинства просить о чём-то, особенно тех, на кого глядел волком. Вместо этого он вновь обратился к Игни с таким мстительным видом, будто тот был лично виноват в том, что его кисет и трубка остались в Чайном домике.

— Здесь недавно убили такого, как ты, рыжий.