Искатель: Проклятие Древней крови

На склонах гор дуют такие ветры, что иначе прикуривать нельзя — если не хочешь сделать подношение бесплотным духам, которые охочи до крепкого табака не меньше, чем пастухи. Под крышей папиросе ничего не угрожало, но привычка защищать ее ладонью никуда не делась.

Князь Алишер поднял голову и задумчиво посмотрел на дверной проем, ведущий в темный коридор на втором этаже. Планировка дома, который он назвал своим, сильно походила на ту, что была у Варны Наори. Разве что внутренняя отделка стен и пола выдавала небрежение или же патологическую скупость хозяев.

— Ваш Особый помощник больше не с нами, а лучший искатель, говорят, растерял хватку вместе с пальцами. Мои соболезнования.

Синия узнала слово «особый», которое Алишер подчеркнул ехидной интонацией, и взглянула на князя с беспокойством. Керамический черепок, который она бесцельно крутила в руках, проводя подушечкой большого пальца по внутренней маслянистой поверхности, аккуратно лёг на полку буфета.

Синия рассеянно потёрла пальцы друг о друга, стирая остатки черного порошка. Ей не очень-то верилось, что белоголовый князь имел в виду именно тех дознавателей, которые охотились за отступниками.

Был только один способ узнать наверняка.

— Оузель араштимархак о-хандэ биёуршэн? — негромко, но отчетливо спросила она на имперском.

— Етериндже биёрум, — улыбка у Алишера вышла пренеприятная: так могла бы улыбаться змея при виде кролика, запутавшегося в силках.

В отличие от Синии, он произносил звуки мягче. Впрочем, объяснить это было несложно. Ей приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы выдерживать правильную тональность фраз вопреки намертво стиснутым челюстям.

— О-лум хайяты куртардэ. Туу-бир хатайдэ.

— О-ласэлэк*, — любезное выражение пропало с лица Алишера так же внезапно, как если бы его кто-то стёр мокрой тряпкой.

Не найдя новых слов, которые могли бы воззвать к спящей совести князя, Синия развернулась к нему спиной и направилась в каминную комнату.

Чтобы не выдавать посторонним мужчинам душевного смятения, она решила держаться от обоих подальше и занялась тем, чего больше всего просила душа: начала складывать обтёсанные от щепы просушенные поленья в закопчённый неухоженный очаг.

Алпин Фарелл наблюдал за их короткой беседой с непроницаемым выражением, какое часто можно увидеть у тех, кто курит во время разговора.