Искатель: Проклятие Древней крови

Да, они идиоты, но горожанам об этом знать не обязательно!»

Игни фыркнул. Прошёлся по залу общей работы и встал рядом с окном, спрятав руки в карманы брюк. Посмотрел вниз. Ночь неохотно отступала с улиц больного горячечной лихорадкой города. Над каналом, залитым водой до самого бортика, ползли рваные клочья тумана, цепляясь за острые черные листья, хищно выгнутые навстречу друг другу в каждой секции кованой ограды. Тяжёлое, набрякшее тучами небо постепенно прояснялось, но в этом холодном синеватом свете не было тепла и надежды — только тревожное предчувствие близкой беды.

Услышав за спиной характерный чеканящий шаг, стажёр ничуть не удивился. И не оглянулся. Его внимание захватил человек в светлом плаще, который шёл по улице со стороны Арки, хромая и опираясь на трость. Свободной рукой человек держался за живот. Распахнутые полы плаща трепал ветер, подворачивая их так, что они мешали неустойчивой, хоть и целеустремлённой походке.

— Мы сегодня с тобой как кресало и кремень, стажёр.

Стоит только чиркнуть — и готов костёр эмоций. Непорядок. Ступай домой, отдохни и возвращайся прежним: спокойным и рассудительным молодым человеком.

Игни будто его не услышал. Его занимали собственные мысли. Эдо Римари расследовал исчезновения Древних. Старый Лис убил его. Кастелл Монс мог быть одним из Детей Огня... Такой, как Игни, одарённый беженец, который работал на самого господина Талли. Разработка самодвижущихся повозок, которые работают на энергии красных кристаллов.

Красные кристаллы приводят к безумию.

«Безумие... Здесь творится форменное безумие», — думал Игни.

— Римари, который расследовал похищения Детей Небес, и сам был Древней крови, я правильно понял? Он упоминал в статье о своих фиолетовых глазах.

У Игни никак не получалось разжать стиснутые зубы, поэтому его слова прозвучали как угрожающее шипение раскалённых камней, на которые щедро плеснули воды.

— Да, — тяжело уронил господин Фарелл. — Это имеет какое-то отношение к твоему Мэфелару-кровопийце?

— Имеет, — соврал Игни.

Меньше всего он сейчас думал о малефикаре, который пробил Покров Бродэка. Кровь в ушах шумела, заглушая голос совести, взывающий к благоразумию. Парень не видел пути к отступлению, не видел возможности признаться, что вскинулся из-за того, что получил самое красноречивое подтверждение тому, насколько он ошибся, когда привёз матушку в этот город, посчитав его за безопасное убежище для Древних.