"Патрик Леруа"

Собрание зашумело – каждый наперебой вспоминал, какое смертоубийственное устройство он сконструировал, и предлагал немедленно пустить его в дело. Они все, включая англичан, были так похожи друг на друга в этот момент, что даже  сходство Фурнье и Пикара уже не казалось анекдотом.  

Когда дело дошло до упоминания кареты с бронированными стенками и картечницей на вертлюге, финансовый инспектор решил вмешаться.

- Господа! - Леруа поднялся. - Не сожгите Париж.

- Гм! – Ютен поднял руку, призывая членов клуба к порядку.

- Все бомбы оставляем дома.

- А моя ракета?! – Фурнье готов был обидеться, как ребенок. Лапланш взглянул на него с мимолетной удивленной ухмылкой.

- Её берем. Но! Её запустите если только, если Лесток забаррикадируется и начнет отстреливаться. 

Одобрительное ворчание было ему ответом.

- Мэтр Леруа сопроводит нас, для придания нашему предприятию законности. Вы ведь не откажете нам? – председатель улыбнулся.

- Естественно, я с вами, - сухо ответил юрист.

- Сбор у ворот Сент-Оноре через полчаса.

Другой бы человек на месте Леруа стал бы мучиться сомнениям – нет ли среди членов клуба сообщника Лестока? Не пошлет ли он записку, чтобы убийца прятал колесо? Но тот самый неприметный извозчик Пети с самого утра караулил дом Лестока – любой посыльный автоматически выдал бы отправителя. Вот если бы господа изобретатели соорудили аппарат для разговоров на расстоянии, тогда да,  тогда возникли бы сложности.

Леруа занимала совсем другая проблема – что делать с колесом?

Ютен, пока владел артефактом единолично, явно ещё не разбирался с «раскручиванием» удачи, а позже, когда вещью владел весь клуб – эта удача не была столь оглушающей, не обеспечивала безнаказанности.

Лишь чуть склоняла в пользу членов клуба чаши весов. Наверняка это были приятные сюрпризы, вовремя встреченные люди или просто лист бумаги с карандашом, которые оказывались под рукой, когда надо было записать очередную гениальную идею. Но пример Лестока может быть заразительным. Ведь, кроме финансовых вопросов, есть еще болезни тела и духа, есть любовь и другие, менее возвышенные чувства. Леруа решил, что сломает колесо. Так будет правильно. Каким бы крепким оно не было, выстрела в упор ему не выдержать. Что человеком создано, то человеком и разрушено может быть. А если не человеком, то как-то уж совсем несправедливо получается – давать идеальное орудие преступления множеству геростратов, которые явятся на пути колеса.

- Мэтр, - председатель тронул его за плечо.