"Патрик Леруа"

Доминик Лапланш член клуба уже год, но я за это время узнал о нем не больше, чем в ту первую беседу.

- Остался последний, - напомнил Леруа.

- Жозеф Пикар, - отозвался председатель. – Он давно не появлялся, и просрочил последний членский взнос. Я даже не ждал его в тот вечер. Пикару почти тридцать. Знаете, бывает так, что человек слишком разносторонне  талантлив, чтобы добиться настоящего успеха? Когда  без труда превосходишь многих, не видишь необходимости работать, чтобы достичь большего – вот и получается, что Пикар и художник, и поэт, и музыкант, и механик… Он увлекается ремеслами так, как иные увлекаются хорошенькими женщинами: когда первые успехи достигнуты, ему становится  неинтересно.

Может, если бы ему нужно было зарабатывать себе на хлеб, это поумерило бы его воздушность, но он, к несчастью для себя, из очень состоятельной  семьи. Я знаком с его отцом и дядей. Торговый дом «Пикар и Фонтэн», может, слышали?

Леруа кивнул, вспоминая недавние неприятности этогодома на таможне.

- Не знаю, какой бы у него мог быть мотив убить Роша, - нахмурился Ютен. – Но в его легкомыслии мне иногда мерещится что-то очень неприятное… для него мир – это зеркало, в котором он видит только себя. Не знаю, может, я просто завидую его молодости, и потому вижу поступки Пикара в черном цвете, - пожал плечами председатель.

- Мне нужно будет поговорить с каждым.

- Да, я сегодня же объявлю встречу клуба. Придут все, - пообещал Ютен. – К семи часам вас устроит?

- Вполне, - кивнул Леруа.

– а вы, вероятно, займетесь похоронами?

Ютен не смутился.

- Да, родственников, кроме Лестока, у Роша не было, а Винсент, думаю, будет рад моей помощи. Увы, дожив до моего возраста, приобретаешь определенный опыт… Жаль, что среди нас нет владельца похоронной конторы!

- А вы бы его приняли? – поинтересовался Леруа без капли иронии в голосе.

- Да! И я полагал, что достаточно ясно изложил наши принципы, – отрезал председатель. 

 Леруа спокойно попрощался. Его весьма занимал вопрос, каким образом председатель уговорил почтительного племянника оставить дядюшку на леднике, но он понимал, что задать его сейчас будет и неуместно, и бессмысленно.

***

Тремя месяцами ранее…

Удар ножом.

Это незабываемое ощущение, будто ты сам становишься лезвием. Пальцы подсказывают, как острие скользит мимо китового уса в корсете, вот кожа, вот лезвие задевает ребра. Заточенная стальная полоска упирается в сердце, а рукоять – в шелковую ткань.