На неведомых тропинках. Сквозь чащу

И лишь Киу не притворялась, они не смогли ни заставить ее, ни удалить из замка.

Я выдохнула, девушка улыбнулась еще шире, поднимая руку к груди и касаясь пальцами цветка, привлекая к нему внимание. Старые глаза, блестящая побрякушка и молодая кожа. А ведь этот кулон еще недавно касался старой. Дряхлой, почти расползающейся.

– Лгуна, – прошептала я, отступая от вестника и его руки, повторяющей жест, которым она вспорола кожу на моем животе, небольшой и неглубокий разрез, несомненно, оставил в душе заложницы гораздо больший след, чем на теле.

– Демоны играли в поддавки.

– Видишь, как все просто, наорочи, – он положил руку девушки на сгиб локтя, – Ты же не думала, что каждый может прогуляться по дому хозяина и выйти, отделавшись лишь мелкими мечтами? Ты именно то, чем тебя хотят видеть, и идешь именно туда, куда должна.

Они засмеялись, он низко и сдержанно, она звонко и мелодично. Несколько стоящих поодаль гостей обернулось.

– Наслаждайся вечером, наорочи, радуйся, пока можешь, пока…

– Ольга, – раздался резкий окрик сверху.

Я задрала голову, на балюстраде стояли Пашка с Мартыном, глаза явиди горели злостью.

– Восточная тварь, – крикнула Пашка, направляясь к лестнице, и сразу несколько нечеловек повернули головы, те, кому не впервой слышать подобное обращение.

– Сарам, – сразу поскучнел Радиф, отворачиваясь и делая шаг  в сторону, его спутница мягко улыбнулась и последовала за мужчиной.

Я закрыла глаза и открыла. Скользкий узел страха, образовавшийся в животе, никуда не делся. В зале продолжали говорить, двигаться, смеяться.

На потолке все так же продолжали сражаться люди и нелюди. Кто-то запечатлел эти страшные картины на графитовых стенах. Задирая голову и рассматривая кровавые детали, каждый раз я находила в них что-то новое. Эпоха истребления прошла, а ничего не изменилось. Кроме того, что мы… пора уже начитать говорить «мы»… спрятали тесаки за пояс, втянули когти. Растянули губы в улыбке и перешли на приватные разговоры и ультиматумы. Как сказал Сергий, стали торгашами и дипломатами, на свой жестокий, извращенный лад. Но кто сказал, что нельзя достать тесак и снова оскалить зубы. Это именно то, чего мне хотелось в данный момент. А еще закричать, или закрыть глаза и попросить Святых стереть этот мир даже из воспоминаний.

От меня ничего не зависело. Куколку в очередной раз подергали за нитки. Пора бы уже привыкнуть. Пора.

Стол с напитками стоял у соседнего опорного столба, и пухленькая нелюдь отошла, взяв стакан с янтарным содержимым.