Хирургическое вмешательство

Шаман слушает только стихию, — тут Ксе слукавил, но сейчас он и вправду намеревался слушать только ее. — Матьземля попросила меня о тебе позаботиться. По крайней мере, я так понял. Ее очень трудно понять, она не по-человечески мыслит.

Присмиревший Жень слушал тихо.

— Вот все, что я знаю, — развел руками шаман. — А дальше уже объясняй ты.

— Что?

— Все.

Подросток опустил глаза. Он разглядывал свои колени очень долго, так долго, что Ксе уже думал оставить пока расспросы и отправить его спать, но Жень все-таки открыл рот:

— Я не могу.

Ксе вздохнул.

— Не доверяешь? Боишься?

— Нет. Просто… не могу.

— А если я буду тебе вопросы задавать, может, сможешь?

— Не знаю.

— Можно попробовать?

— Можно… — тихо разрешил Жень. Он совсем сник, и Ксе прикусил губу, ища среди вопросов самый безобидный, самый далекий от тех, какие его действительно беспокоили.

— Жень, — наконец, родил он, неловко улыбнувшись, — а зачем ты юбку-то надел?

Тот хмыкнул.

— По принципу «от противного», — сказал спокойно.

— Делай то, что от тебя меньше всего ожидают.

На язык так и прыгнуло «кто ожидает?», но Ксе понимал, что с этим лезть еще рано.

— А ты не подумал, чем это может кончиться? Там район тот еще, дворы да подворотни. Вечером и девчонке одной ходить опасно, а парню, переодетому девчонкой… может, тогда уж сразу с моста в реку?

Жень поднял глаза.

Пол дрогнул под ногами у Ксе.

— Я ведь и ответить могу, — сказал Жень.

…Болели пальцы, впившиеся в подоконник, и боль отрезвляла.

«Я сейчас пойму, — думал Ксе. — Сейчас… Это не просто так. Должно… значить…» Туман рассеивался. Разгадка делалась ближе, но уже не казалась желанной: разгадкой была какая-то громадная жуть, и с нею совсем не хотелось иметь дела.

Ксе проглотил ком в горле.

Жень смотрел ему в лицо, прямо и спокойно. Глаза его были двумя прицелами, в которых шаману чудились перекрестья. Подросток не поднимался с места, но от взгляда его у шамана леденел позвоночник. «Он действительно может ответить», — понял Ксе.

Кого-кого, а дворовых банд он не боится, Жень, красивый мальчик с длинными волосами; пять, десять, двадцать человек — от него побегут. Не оттого, что сильный и быстрый, и не от ножа, который наверняка где-то припрятан.

Если нужно будет убить человека, Жень убьет: ни мысль, ни чувство не помешают ему, не будет сомнений и робости, не дрогнет рука. Его душа создана для убийства. Заточена для максимально эффективного убийства.