Хирургическое вмешательство

— А…

«Ничего не понимаю, — беспомощно сказал про себя Ксе. — Отчего они так? Они выследили… наверное, той системой, о которой говорил Даниль. Но почему не жрецы? Что они задумали? И Жень… здесь бойцы, а Жень говорил, что его нельзя победить в схватке… и они это прекрасно знают… ничего не понимаю…»

— Выйти из машины, — приказал невидимый голос. — Руки за голову.

Менгра грязно выматерился; Ксе в испуге уставился на него.

— Я же говорил! — прорычал жрец. — Я же предупреждал! У пацана ствол, Ксе? Так?! В-вашу Мать-богиню! хуже ничего не могли придумать…

Медленно, как черная вода к горлу, подступал глухой ужас.

Уже почти смерклось, и тяжкая лиловая туча, единственная на весь видимый небосклон, наплыла, отгородив последний свет догоревшего дня. Фары слепили; кажется, на одном из капотов успели установить прожектор. Отряд особого назначения был неместный, кажется, даже вовсе московский, великолепный, точно в каком-нибудь боевике, на новых машинах…

Хлынул дождь — и стал стеной, отгораживая от мира.

— И кто мы теперь? — злобно цедил Менгра. — Пособники? Террористы? Мы?! Что нам делать теперь — нас даже некуда выслать! Я говорил тебе, Анса…

— Выйти из машины!

— Вы двое! — рявкнул жрец, — выметайтесь первыми. Отдай им ствол, мелкий, отдай сам, как умный. Я же знал, знал, что этим кончится!..

Ксе медленно потянулся и открыл дверь. Тьма стала почти осязаемой; ее тяжкое тело, полное ледяного дождя, не могли рассечь лучи электрического света, прожектора желтыми пятнами маячили за водной завесой.

Фигуры омоновцев казались призрачными, глаза в прорезях масок были неподвижными и, как на подбор, — до белизны светлыми.

— Жень, — приказал Менгра сквозь сжатые зубы. — Выходи.

«Вихрь, — со смутным удивлением осознал Ксе. — Почему я не чувствую вихря? Жень сдается?..» Следом явился вопрос, почему сам шаман не зовет Матьземлю, единственную силу, способную сейчас спасти их. Ледяной ливень бил по асфальту и крыше, холод пробирался в салон, но Ксе не дрожал; ему казалось, что он сам становится льдом, вместе с движением частиц замирают в голове мысли, оцепенение распространяется с тела на душу, и уже не собственная воля Ксе, а лишь сила холода понуждает шамана выйти, ступить на дорогу, распрямиться…

— Дождь, — едва слышно сказал Жень.

— Что?! — хрипло выдохнул Менгра: вкрадчивый холод успел пригасить его ярость.

— Вы не чувствуете? — прошептал маленький бог. — Сейчас нет дождя. Неботец не проливает дождя.