Хирургическое вмешательство

Еще злило, что он оказался так неустойчив, хотя, по идее, не обязан был стоять стеной: антропогенные боги — не его профиль… «Женьку отец учил работать с мечами, — мелькнуло в голове. — Ни в каких секциях такому не научат, тем более — несовершеннолетнего…»

— Я должен что-то сделать? — негромко спросил адепт. — Если я до сих пор жив…

— А как же, — ухмыльнулся Жень. — Доставай нож.

— Евгений Александрович…

— Я сказал, нож доставай, — прицыкнул тот.

Жрец переступил на месте.

— Ну!

Адепт, мешкая, расстегнул пальто.

Под ним, там, где обычно пристегивают кобуру, были примерно такого же размера ножны.

— Давай сюда, — велел бог.

— Евгений Александрович, я молю о прощении, — быстро сказал жрец, уставившись в небо. — Прошу вас. Не как представитель храма, а я лично, послушайте, я готов стать на вашу сторону, всецело, пожалуйста, я поклянусь... в верности… в память о вашем отце, я получил нож из его рук…

— О моем отце, — медленно проговорил Жень. — В память…

По лезвию меча промчалась искрящаяся волна света.

Жрец беспокойно глянул на бога; дернулся, встретившись с ним глазами.

— В память, — повторил Жень.

И плюнул ему в лицо.

— Жень, они действительно собирались в тебя стрелять?

— Ну да, — несколько недоуменно ответил тот, а потом объяснил: — Я же не человек. Меня пулей только вырубить можно. Ненадолго. И то — потому что мелкий.

Жреца в черном пальто Жень отпустил; остальные разбежались сами. Ксе не понял, что произошло, но адепт, отдав нож, как-то поник, разом сделавшись больным и старым, и долго застегивал трясущимися руками молнию на своем пальто.

«Пошел нафиг», — сказал ему пацан, и тот действительно, нетвердо ступая, пошел. В конце улицы он сел на мокрую деревянную скамью, сгорбился и застыл; Жень погасил свой меч, вернулся к Ксе и поволок ошалелого шамана к подъезду, а жрец не шевельнулся и не глянул на них.

— А что значит нож? — спросил шаман. — То есть я понимаю, что он значит — жреческий нож, ритуальный, да? Тебе-то он зачем?

Жень захихикал и вытащил из-за пояса джинсов названный предмет — дико выглядящий ублюдок средневекового кинжала и тюремной финки.

Ксе мало что понимал в ножах, но ощущение было именно такое. Он видывал в магазинах подарков богато украшенные кинжалы, но у них были слишком гладкие, какие-то ненастоящие лезвия, а этот нож побывал в работе… ритуальный жреческий нож. Шаман успел отогнать мысли о том, кого им резали, но по спине все же скатились мурашки.