Перекресток пяти теней

Однако для прикованного к постели мальчишки — едва ли не полвека. Ромуана искалечила некромантическая сила, сломала. Поначалу казалось, он выдержит, переборет, юный организм ведь, порой, способен на чудеса, а люди — очень живучи. Они — тот еще сорняк: растут везде и, если вцепляются в какую-нибудь цель, проломят любые стены. Первый год мальчишка ничем не отличался от других оруженосцев. Он по-прежнему ездил верхом, обучался ратному делу, изучал науки, вернее, то, что понимали под ними в Ордене. Алъэксий уж думал не придется исполнять клятву, на Некра начал глядеть почти так же дерзко, как до их поединка, приосаниваться при каждом удобном случае: мол, ты говорил, что мне с калекой возиться придется, а оруженосец-то — орел.

Да только нет ничего хуже разрушительной потусторонней мощи, впитанной живым человеком. В пирамиде сидела гнуснейшая тварь, которую следовало уничтожить любым путем — темный библиотекарь — а потому никто не сдерживался. В мир врывались самые убийственные проклятия и сущности.

Среди обычных людей рождались шаманы, медиумы, пророки и метаморфы. Многие затем входили в кланы. Рыцари — тоже не брались из неоткуда. В отношении самого первого высшего магистра до сих пор ходило много легенд. Некоторые утверждали, что тот являлся некромантом, презревшим все правила и не позволившим умереть лучшему другу — обыкновенному человеку. Тот и стал первым рыцарем, а потом клан разросся. Раньше Некр не верил этим россказням, сейчас просто старался не задумываться о них. Одно являлось неизменным: все они — и смертные, и переродившиеся — люди, изменившиеся так или иначе.

Почему — загадка бытия. Однако кроме четырех основных кланов имелся еще и пятый.

Библиотекари рождались в семьях обычных людей и до определенного момента от них практически ничем не отличались. Лишенные магии, безобидные и слабые, они обладали способностью убеждать. Причем, столь сильной, что противостоять ей было практически невозможно.

Пока библиотекарь копил знания и применял их, он был неподвластен ни старости, ни болезням.

Если считал, будто узнал уже достаточно, уходил за Рубеж и… (Некр не знал точно) вряд ли после пребывания в другом мире вновь рождался в человеческом теле. Возможно, становился кем-то абсолютно иным. Любили библиотекарей на той стороне, почитали как лучших из людей: величайших творцов, делающих и мир, и человечество лучше.

Вот только не все они оказывались таковыми.

Рыцари не способны отказаться от веры в человечество.